В заброшенном дворе Беренштрассы скрываются неизвестные тайны. Двое суток под пристальным наблюдением жилплощадь на Бранденбургских воротах оказалась открытием для полиции, и каждый постучавшийся в дверь стал предметом внимания.
– Ну да, еще бы ты не хотел продолжать с ней контакты, – заявил полковник. – Гладко стелешь, майор. Всю нашу службу ставишь в некрасивое положение. Ладно, возможно, ты в чем-то прав. Раз уж начал эти безобразия, то тебе их и продолжать. Но ты мне ничего не рассказывал, понял? Выкручивайся как знаешь. Перед своими старайся не хвастать. Работай. С этого дня о каждом своем шаге будешь докладывать.
– Слушаюсь, товарищ полковник.
– Все, иди. Постой. Ну, и как она, госпожа Майерс, в постели? – Полковник хищно улыбнулся.
– Нормально, товарищ полковник. – Перед глазами Влада возникло гибкое тело, ласковые руки, блуждающие по его коже.
Он будто заново ощутил их прикосновения и сглотнул.
Полковник внимательно за ним наблюдал.
– Ну-ну. Держу пари, что тебе понравилось.
– Лишь бы ей понравилось, товарищ полковник. Разрешите идти?
– Иди уж, – отмахнулся Троицкий. – Ступай, сын мой, и больше не греши. – Начальник отделения не отказал себе в язвительной усмешке.
– Темните вы что-то, товарищ майор, – сказал Нагорный, выслушав невнятное обоснование ночного отсутствия командира.
– Так, замнем для ясности, – заявил Влад. – Не надо путать службу с личными отношениями.
– Это вы нам говорите? – осведомился Грамарь.
– Всем! Главное, что мы как-то внедрились в ряды наших оппонентов. Посмотрим, как можно раскрутить эти новые возможности. Докладывайте, что у вас. Я вчера оставил вас в баре. Должен сказать, вы не выглядите похмельными. Это похвально.
– Арбатов и Ольга Ефимовна ушли, – начал Нагорный. – Догужинская сделала вид, что ей надоел этот бедлам и пора на воздух. Арбатов робко возражал, не хотел за решетку, но вынужден был подчиниться. Попыток к бегству он не предпринимал. После их ухода в зале ничего не изменилось. За ними никто не пошел. На улице тоже хвоста не было. Парни и Ольга Ефимовна в этом уверены. По твоему приказу, командир, мы остались в «Золотом гусе». Веселье набирало там обороты, шумно стало.
