В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Будто она очистила себя от всех эмоций, свалив их в кучу на дальней полке в шкафу, и она роется в этой куче, когда ей требуется что-то особенное. Эмоции на все случаи жизни.
Он лежит на спине и ждет. Она делает глоток вина, ставит бокал на тумбочку, и он ловит ее за руку и притягивает к себе. Она целует его с открытыми глазами. Они вглядываются друг в друга, находясь слишком близко, чтобы что-то разглядеть. Она закидывает одну ногу ему на живот — у нее на губах вкус красного вина, — и когда она отстраняется, он чувствует, как между ними врывается прохладный воздух.
И вдруг все кончено. Покрытый потом, который холодит разгоряченное тело, он переворачивается, чтобы посмотреть на нее. Она подрагивает. Он сам не знает почему. Он кладет руку ей на бедро и чувствует шрамы, протянувшиеся вверх по ноге.
— Я же велел тебе не делать так больше.
Она пытается отползти, но он крепко держит ее.
— Клэр, не надо так делать. Это неправильно.
Порезы у нее на ногах прибавляются. Она объяснила, что так измеряет свой болевой порог, будто это обычное дело. С чего бы ей вдруг захотелось причинить себе еще больше боли? Ситуация и так достаточно сложная для них обоих.
— Если ты сделаешь так снова, мне придется наказать тебя.
Она фыркает и отпускает его.
— Вот не буду больше покупать тебе табак.
— Да пошел ты!
Но ругается она без всякого чувства, и он знает, что победа за ним. Больше она не будет резать себя. Почти так же сильно, как эти порезы, ему не нравится, что она курит. Запах, обволакивающий ее тело, напоминает ему о матери: от нее пахло так же, будто она явилась из более будоражащего места, которое находится не здесь, но где она предпочла бы быть. Аромат льнет к пальцам Клэр и преследует Энди, куда бы он ни пошел.
— Клэр, что я могу сделать для тебя самое худшее?
Он приподнимается на локте и подпирает голову рукой. Другой рукой он распутывает ее волосы. Несколько прядей застряли в уголке рта, и он высвобождает их Какой же это красивый вид!
— Не знаю.
— Я бы никогда этого не сделал. Что бы это ни было, Клэр, я никогда не поступлю так с тобой.
Она вроде как собирается кивнуть, но движение замедляется, поглощенное подушкой.
— И это прекрасно, — говорит он.
