В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Она смотрит на него.
— Улыбнись.
Она не улыбается. Энди нажимает на кнопку, и фотоаппарат выдает в ответ вспышку. Она моргает, и он берет снимок, который выскальзывает из фотоаппарата, и машет им в воздухе:
— Вернусь домой поздно. — Он продолжает размахивать фотографией, обращаясь к туманному призраку Клэр: — Хорошо?
Она кивает, и ее изображение появляется на полароид-ном снимке, кивая в унисон с размахивающей рукой Энди.
Он вынимает из ежедневника вчерашнюю фотографию и кладет на ее место сегодняшнюю:
— Клэр, твои волосы становятся длиннее.
Он целует ее в губы. И она отвечает ему. Она не хочет, чтобы он уходил. Но он уходит.
Она подходит к окну, сворачивает папиросу, закуривает и машет ею перед лицом. Она не затягивается. Хочет, чтобы табак ускорил ее мысли, но этого не происходит. Папиросный дым долетает до закрытого окна, ищет выход и так каждый день. Она возвращается к столу и берет вчерашнюю фотографию.
Она идет с фотографией в ванную и сравнивает ее со своим отражением. Вроде одинаково. Но она не может быть прежней. Она стала на день старше и уже не та, что была прежде. Она беременна.
Она держит фотографию рядом с лицом, и ее взгляд перебегает со снимка на отражение и обратно. Она пытается отыскать схожие черты.
Она тушит папиросу в раковине и возвращается в гостиную. Взяв из банки на книжной полке кнопку, она прикрепляет фотографию на стену. Полароидные снимки, которые она начала размещать от плинтуса, ползут вверх по стене, как плющ по решетке.
