В старом здании под окнами воришка наблюдает за необычными жителями дворового этажа — хозяин и его собака, которых она словно читает на коже бедер, сравнивая с шрифтом Брайля. Поверхность их тел покрылась корочками ран, готовыми стать рубцами.
Теперь в Восточном Берлине эти здания уже отремонтированы или ждут, спрятанные за строительными лесами, своего открытия, с фасадами, оштукатуренными, как лица кумиров дневных шоу."
"И тут он понял, почему эти фотографии напоминают открытки из неопределенного времени: следы пребывания человека были, а самого человека не было видно.
— Здесь нет людей.
— Вот именно! — Она положила вилку и отодвинула тарелку. — Знаешь, сколько пришлось ждать, чтобы сфотографировать некоторые из этих мест?
Он снова принялся просматривать фотографии: в свете его открытия они казались не слишком приятными, будто свидетельствовали о чем-то завершенном, а не просто показывали место, где все еще происходила жизнь.
— Но почему? Ведь люди здесь живут. Пользуются этими зданиями каждый день. Вот что придает им значимость. В противном случае они являются лишь оболочками.
— Не совсем так. Здания обязывают нас поступать определенным образом. И я специально старалась, чтобы люди не попали в кадр и зритель не смог бы очеловечить здания.
— А это где? — Он передал ей фотоаппарат. Снимок выглядел как после фотошопа — величественное здание XIX века, обрамленное черной каймой с вырезанными на ней буквами.
— Дом террора[12] в Будапеште. Музей жертв фашизма и коммунизма. Фотография не для выставки, но довольно интересная, как по-твоему?
Она рассказала, что из крыши здания выступал широкий козырек с выбитыми буквами и от солнечного света, падавшего сквозь эти буквы, на фасаде музея появлялось слово «террор».
— Нацисты и Советы использовали одно и то же здание для пыток и заключения своих врагов. Тебе это не кажется странным? Здания значат больше, чем мы обычно предполагаем.
— Они и здесь есть, — заметил он. — Бывшие офисы Штази [13], тюрьма в Хоэншёнхаузене — все это теперь мемориалы.
— В зданиях мне нравится то, что они символы цивилизации. Если они стоят, значит все хорошо, а если уничтожены, это конец. Разрушение зданий является способом стереть историю, поэтому здания, которых люди боялись на определенном этапе истории, превращаются в здания, которые люди посещают, чтобы встретиться лицом к лицу со своими страхами.
Он покачал головой. Ему и в голову никогда не приходило поехать в Хоэншёнхаузен. То был другой мир, другое время. Та тюрьма не имела к нему отношения. Глядя на него, Клэр хмурилась. Он разочаровал ее.
— А знаешь, что самое интересное? Похоже, они есть в каждом городе бывшего Восточного блока.
