Поезд на Берлин отходил ранним утром со станции Белорусского вокзала. Вокруг — тихий скандинавский город, где каждая зебра и каждом окошке прячется история. Самым запоминающимся был вагон, направляющий пассажиров до Парижа, но он не делил внимание от путешественников на Берлин....
У некоторых групп были свои «звеньевые» и свои «пятерки», которые не знали друг о друге, что позволяло уберечь всю группу от полного провала. Как бы там ни было, структура таких групп почти не менялось. Но в самой криминальной среде, еще в прежние времена, когда советский строй казался незыблемым и вечным, появились две категории людей, не относившихся к бандам.
Первые были «казначеями» преступного сообщества. Их выбирали из людей известных, богатых, обеспеченных. Это могли быть известные деятели культуры — музыканты, певцы, художники, скульпторы, которым мафия доверяла свои огромные деньги.
Была и другая группа людей. Их выбирали из самых честных, самых порядочных и самых принципиальных. Встречались среди них и такие люди, которые были обижены на советскую власть или конкретных чиновников.
«Судьи» были настолько неподкупными людьми, что не только они сами, но даже члены их семей не имели права заниматься бизнесом. Обычно двери в квартиры таких людей были всегда открыты. Ни один «вор» не посмел бы вынести оттуда даже чистый листок бумаги. «Судьей» мог стать человек с большим жизненным опытом, которому, безусловно, доверяли все руководители преступных кланов. В свою очередь, обязанностью «воров» было полное содержание подобных «судей».
Он набрал номер и долго ждал, пока ему ответят. Затем снова набрал номер и, дождавшись девятого звонка, отключился.
