Инспектировать земли, проверять состояние соседних замков. Что угодно.
Необходимо было вырваться оттуда, чтобы выдохнуть злость и досаду.
* * *Этот разговор в саду. Ее как будто голой на мороз выбросили.
Мара дышать толком не могла, в душе пекло огнем. Она опять сидела в своей светелке, как тогда. И ей опять не дали выбора. Даже времени свыкнуться с мыслью не дали!
Словно жизнь сделала круг и привела ее в ту же точку. Только сейчас все было иначе. Еще хуже! Раньше она хотя бы ехала на отбор, а теперь… Ее положение более, чем прозрачно.
«Будешь компаньонкой, сиделкой. Не знаю».
Стоило подумать об остальных девицах, всех этих Истелиндах… Как они будут смотреть на нее и судачить.
Конечно, теперь это ее не касается, но у короля уже фактически есть невеста — принцесса Амелия из Грихвальда. И это было известно с самого начала! Весь этот отбор простая формальность, и свадьба будет назначена со дня на день.
Зачем ему она?
Самолюбие свое потешить?!
Хорошо. Она поедет. В конце концов, надо только продержаться до конца отбора.
Дальше это старинное правило, позволявшее взять любую девицу в долг, не распространяется, она вернется домой.
Было бы только, куда возвращаться.
Наверное, надо было заплакать, но у нее не было слез. Сидела, глядя в одну точку, и злилась. Злилась и лопалась от досады!
И вдруг конский топот, гиканье. Мара сначала метнулась к окну, но окно выходило за задний двор и сад, отсюда ей не было видно, что происходит там. Но когда она услышала, что ворота закрылись, у нее вдруг сердце упало.
"
"Уехал? Она осела на кровать, как будто внезапно лишилась опоры.
Но тут в дверь тихонько постучали.
Мара мгновенно вся подобралась, холодные мурашки поползли по затылку.
Это оказался Хиберт. От него-то она и узнала, что король уехал, а ей велено собираться и ждать его.
Отсроченное наказание порой еще хуже. Потому что вместо поддерживавшей ее злости она чувствовала теперь странную пустоту. Да еще Хиберт огорошил ее, сказав, что он остается.
— Как, подожди? — пробормотала она.
Нет, вообще-то, она сама хотела просить, чтобы ему позволили остаться. А тут слушала и, откровенно говоря, удивлялась. Под конец и вовсе не знала, что думать. Но если замок не продадут кому попало, это хорошо. Просто все это было странно.
Потом Хиберт ушел, а ей принесли еду.
Один из стражников держал поднос. С поклоном передал ей, она молча приняла и тут же заперла дверь, чувствуя себя не то узницей, не то… Сама уже не знала.
