Автор
Я здесь, точно так же брошенный и беспримерно заскучавший за окном, когда мир вокруг рушится под тяжестью вечности и будней. Словно провал моей жизни уносит меня в бездну размышлений о вечности, но не дает уснуть. Как ребёнок я мечтал только о сне,而现在我渴望忘记一切，就像童年时那样，只为了暂时忘却。
И несмотря на ее внешнюю хрупкость, у нее, как ни странно, есть характер. Может не сейчас, но когда-нибудь она обязательно чего-нибудь добьется. А может через несколько лет я и вправду увижу эту малявку на экране телевизора, а она скажет «Спасибо дяде Игорю». Прыскаю смехом от понимания того, что, если она произнесет «дядя», я ей прилюдно отобью задницу. А вообще мне приятно осознавать, что я фактически взрастил птенца. А то, что птенец подрос-это неоспоримый факт. И пусть Олеся почти не попадается мне на глаза, сложно не заметить то, что она изменилась. Причем не только внешне, но и ее поведение тоже. Последнее меня правда не радует. Надо быть полнейшим идиотом, чтобы не понять, что она меня избегает. Утром мы почти не пересекаемся, а малочисленные встречи глубокими вечерами заканчиваются всегда одинаково-взгляд в пол и тихое «здрасьте». Подумал бы, что где-то девка темнит, но нет, скорее всего это результат нашего мини-конфликта перед новым годом.
И вот сейчас, смотря пустой стакан, я почему-то думаю о ней и о том, как она поет. Ведь за почти пять месяцев нашего знакомства я ни разу не слышал, как она это делает. Может там вообще беда с голосом и это просто глупые юношеские амбиции вместе с желанием попасть на экран. А может и нет. Хрен его знает. Проверить-то легко, было бы желание. А вот то, что это желание вообще возникает, в некотором роде даже пугает.
Наливаю очередную порцию алкоголя и вновь глотаю обжигающий напиток. И вот чего я все же не ожидал услышать, так это звук открывающейся двери и тихое копошение, которое наверняка издает Олеся, скидывая с себя обувь. Включаю лампу, которая едва освещает пространство около меня и ловлю испуганный взгляд девчонки.
— Напугали. Почему сидите без света?
— И тебе здравствуй, Олеся. Создаю, так сказать, интимную обстановку.
— Вы не один?! — ошарашенно произносит она, хватаясь за пальто.
— Конечно, не один. Со мной всегда моя рука. Нет, даже не так, две руки, — смеюсь как кретин, Олеся же в ответ непонимающе уставилась на мои руки. — Святые тугодумы, да один я, Олеся. Расслабься.
— Хорошо.
Что хорошо, я так и не понял, Олеся проходит мимо меня и идет к лестнице, и тут я понимаю, что она самым настоящим образом охренела и ее как минимум стоить остановить.
— Стой, жеребеночек мой, — ставлю бокал на столик и поворачиваю голову к застывшей Олесе. — Ты не хочешь рассказать мне, как твои дела?
— Все нормально.
— Нормально-это никак. Иди сюда, присядь ко мне.
