– Уже после обычного университета поступила в Институт искусств Айти, на отделение прикладных ремесел. Там-то мы с нею и встретились.
– Вот как? Я-то знал ее только лет до двадцати.
– Так вы с ней школьные друзья?
– Именно.
– Цкуру Тадзаки-сан… – Эдварт будто заново покатал это имя на языке. Прищурился, порылся в памяти. – А знаете, мне ведь Эри о вас рассказывала! Вы один из той «неразлучной пятерки», верно?
– Да, все так. «Нерушимый союз пятерых».
– На нашу свадьбу в Нагое из вас четверых пришло трое. Красный, Синий и Белая… Так, кажется? Ребята с «цветными» фамилиями?
– Точно, – сказал Цкуру. – Я, к сожалению, не смог.
– Ну зато сейчас сумели вырваться. – Эдварт радушно улыбнулся. По его золотистым усам пробежали яркие искры, как по дровам в костре. – Так вы, Тадзаки-сан, путешествуете?
– Ну да, – только и ответил Цкуру. Объяснять, как все на самом деле, пришлось бы слишком долго. – Отправился мир посмотреть, заехал в Хельсинки. Подумал, что неплохо бы в кои-то веки свидеться с Эри, вот в итоге к вам и добрался. Решал я все как-то спонтанно, поэтому заранее предупредить не успел. Надеюсь, вы не в обиде?
– Что вы, какие обиды? Да мы просто счастливы, что вы добрались к нам через полмира! Как удачно, что я сегодня решил остаться дома. Вот Эри обрадуется…
Хорошо, если так, подумал Цкуру.
– А можно взглянуть на ваши работы? – спросил он, показывая на полки вдоль стен.
– Конечно! Берите в руки, не стесняйтесь. Ее работы и мои стоят вперемежку, но их можно легко различить по ощущению. Думаю, вы сразу разберетесь, где чье.
Бродя вдоль полок, Цкуру разглядывал керамическую посуду – чашки, миски, тарелки. Иногда попадались вазы или кувшины.
Как и сказал Эдварт, авторство каждого мастера угадывалось с первого взгляда. Гладкая фактура, пастельные тона – это, конечно, работы мужа. Цвета – где гуще, где прозрачней – перетекают из оттенка в оттенок неуловимо, как ветер или вода, при этом – никаких рисунков, узоров или орнамента. Натуральный цветовой переход – рисунок сам по себе. Создание же всех этих переходов и переливов требует высочайшего мастерства. Это Цкуру легко представил, даже ничего не смысля в керамике. Намеренно скупой, без украшательства дизайн и ласкающая пальцы поверхность – вот что отличало творения Эдварта. Несомненно, в основе своей они питались традициями Северной Европы, но их отрешенная простота говорила и о влиянии японской гончарной школы. Удивительно легкие, сами ложатся в руку, очаровывают проработкой деталей.
