Распахнув обе створки задней двери, Эдварт коротко свистнул, и собака, радостно повизгивая, запрыгнула в багажное отделение. Сев за руль, Эдварт высунулся из окна, помахал на прощание рукой – и уже через несколько секунд белый «Рено» скрылся за деревьями. А оставшиеся двое еще сколько-то смотрели машине вслед.
– Значит, это ты приехал на «Гольфе»? – спросила Черная, показав пальцем на припаркованную поодаль темно-синюю машину.
– Ну да. Прямиком из Хельсинки.
– А в Хельсинки ты зачем?
– С тобой повидаться.
Она прищурилась и заглянула ему в глаза – так, словно пыталась разглядеть в них какой-то очень сложный узор.
– Ты приехал в Финляндию, чтобы повидаться со мной? И больше ни для чего?
– Именно.
– После шестнадцати лет молчания? – уточнила она, не веря своим ушам.
– Ну, на самом деле так мне посоветовала подруга, – признался Цкуру. – Сказала, что мне станет лучше, если я с тобой встречусь и поговорю.
Губы Черной опять искривились, а в голосе зазвенела насмешка.
– Вот, значит, как. Твоя подруга сказала, что тебе станет лучше, если поговоришь со мной.
И поэтому ты помчался в Нариту, вскочил в самолет и принесся в Финляндию. Без предупреждения – и без малейшей уверенности в том, что мы вообще встретимся.
Цкуру молчал. Борт лодки все постукивал о деревянный причал у берега, хотя ни ветра, ни волн на озере вроде бы не было.
– Боялся, если предупрежу, ты не захочешь меня видеть, – наконец ответил Цкуру.
– Это еще почему? – удивилась Черная. – Мы же друзья!
– Когда-то были. Теперь – не знаю.
Глядя на водную гладь меж стволами деревьев, она беззвучно вздохнула.
– Из города они вернутся часа через два. Успеем о многом поговорить.
Они вошли в дом, сели за стол лицом к лицу. Она расстегнула заколку, уронила челку на лоб и стала еще больше похожа на себя в юности.
– Только об одном прошу, – сказала она. – Не зови меня больше Черной. Просто Эри. И Юдзуки не зови Белой. Мы с ней теперь не желаем так называться.
– То есть эти имена для вас кончились?
Она кивнула.
– А ничего, если я останусь Цкуру?
Эри тихонько рассмеялась.
– Ты всегда и был Цкуру. Так что я не возражаю. «Создающий» Цкуру. «Бесцветный» Цкуру Тадзаки.
– В мае я съездил в Нагою, – сказал он. – Встретился с Синим, потом с Красным… Их-то, кстати, можно по-прежнему называть?
– Все равно. Лишь бы нам с Юдзу вернули настоящие имена.
– Ну, в общем, с обоими я поговорил. Хотя и не очень долго…
– У них все нормально?
– Да вроде бы, – ответил он. – И с работой, похоже, ладится.
