– Как все-таки странно… – задумчиво сказала она.
– Что?
– Странно знать, что те счастливые времена прошли и уже не вернутся. Сколько прекрасных возможностей утонуло в потоке Времени навсегда…
Цкуру кивнул и захотел что-нибудь сказать, но подходящих слов не нашлось.
– Зимы здесь очень долгие, – сказала Эри, глядя на озеро. Так, словно говорила сама с собою откуда-то издалека. – А ночи просто бесконечные. Все вокруг промерзает. И начинаешь думать, что весна не наступит уже никогда. В голову лезут всякие мрачные мысли… как их ни отгоняй.
На это у Цкуру тоже слов не нашлось. Он просто молчал, глядя на озеро вместе с ней. А сообразил, что́ нужно было ответить, лишь когда сел в самолет и застегнул ремень. Правильные слова всегда приходят на ум слишком поздно.
Теперь же он сел в машину, завел мотор. Четырехцилиндровый «Фольксваген» проснулся и радостно заурчал.
– Прощай, – повторила Эри. – Удачи тебе. Не упусти свою Сару, она тебе очень нужна. Я уверена.
– Постараюсь.
– Эй, Цкуру. Запомни хорошенько. Ты никакой не бесцветный.
Это всего лишь фамилия. Мы тебя, конечно, за это подкалывали, но в шутку и без всякого умысла. Ты – замечательный, разноцветный Цкуру Тадзаки. Ты строишь прекрасные станции. Ты – здоровый тридцатишестилетний гражданин, избиратель и налогоплательщик, который способен сесть в самолет и прилететь ко мне в Финляндию. Так что никакой ты не бесцветный. Ты просто должен ничего не бояться и верить в себя, вот и все… Не вздумай терять дорогих тебе людей из-за глупости или гордыни.
Он включил передачу, выжал сцепление и помахал ей из открытого окна.
Она подняла руку над головой и махала ему в ответ, пока не исчезла из виду.
Когда же ее фигурка скрылась за деревьями, в зеркале заднего вида потянулась густая зелень летнего финского леса. Снова поднялся ветер, по бескрайнему озеру побежала мелкая рябь. Недалеко от берега плавал на каяке рослый парень, беззвучный и неторопливый, как гигантский жук-плавунец.
Вряд ли я когда-нибудь еще вернусь сюда, думал Цкуру. И вряд ли когда-нибудь опять встречусь с Эри.
У каждого из нас своя дорога, своя судьба. Как говорил Синий, «и назад уже не повернешь»… Душу Цкуру захлестнула тоска. Беззвучная, бесформенная и прозрачная, как вода. Очень внутренняя – и в то же время такая далекая, что не дотянуться. Резкая боль в груди мешала вздохнуть.
Перед самым шоссе он остановил машину на обочине, заглушил мотор, положил голову на руль и закрыл глаза. Чтобы унять сердцебиение, нужно пару минут глубоко подышать.
