В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
Проходившая мимо бабуся, из тех, что готовы служить затычкой любой дырке, тут же жалостливо закачала головой:
– Доченька, ты ж такая молодая, красивая, а такими словами на народе ругаешься…
Даша отвернулась, залезла в машину, сердито хлопнула дверцей. Трюк и в самом деле был старый, впервые примененный для избавления от слежки лет восемьдесят назад. Вы якобы отпускаете машину, а на самом деле, обещая еще более солидный куш, просите шофера подъехать к условленному месту через определенное количество времени.
– Куда? – осторожно спросил Федя.
Даша назвала адрес Шохиных. Сейчас она уже раскаивалась, что сваляла дурака и отпустила прыткого кузена покойной, не доведя дела до очной ставки.
Увы, Шохин канул в неизвестность. Даша звонила с минуту, но дверь так и не открыли. Минут двадцать она ждала в машине у дома, но светловолосый крепыш так и не появился. Вновь поднялась на третий этаж, сунула в дверь записку с просьбой позвонить и несолоно хлебавши убралась восвояси.
Глава пятнадцатая
Частная жизнь рыжего капитана
– Милицию вызывали? – спросила Даша, когда дверь открылась.
– На столе как раз лежит свеженькая, – Глеб помог ей снять пуховик и невольно поднял брови.
Даша, одергивая парадный китель, приняла загоревшийся взгляд, как должное, манерно поджала губы:
– Вот именно, сударь. Я имею склонность всегда выполнять свои обещания, даже опрометчивые, и если вам кто-то скажет, что под этим мундиром найдется еще что-то окромя меня, плюньте тому в братское чувырло.
– Да на столе все. Когда это я забывал?
– А что это у тебя вид взъерошенный? – Даша прошла в комнату и вопросительно оглянулась на друга жизни. – Ты меня ждал с трепетом сердца или машину времени собирал из старых утюгов?
Видеомагнитофон вовсю крутил пленку, горел красненький прямоугольник «REC», то бишь «запись».
