В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
Но непонятно, что там возвещается, – даже стоп-кадр ухватить не успевает…
– Нет, точно, угрозы, – сказала Даша, лениво вытягивая ноги и завлекающе их скрещивая, – чтобы отвлекся малость. – Как в старину полагалось писать в конце книги. «Кто сию кассету злодейски и подпольно переписывать учнет, того лихоманки прошибут и уши отвалятся».
– Угрозы на экране держались бы долго, а эти загадочные письмена чересчур уж быстро проскакивают. А вообще вроде бы ты права. Реклама, похоже. Кажется, что-то продавать предлагают.
– Выключи ты все и провода убери, а то запнемся и своротим чужую технику…
Глеб отправился отсоединять путаницу проводов. Даша улыбнулась, глядя ему в спину, – вот так, мягко и ненавязчиво, конкретными бытовыми заданиями, мужиков и следует отвлекать от бесконечной болтовни о скучных хобби. Одернула мундир, под которым и в самом деле ничегошеньки не было – Усачев, конечно, поганец, однако в его затеях с эротическими маскарадами есть что-то, подходящее и тем, кто занимается любовью совершенно без участия денег: в крови, право слово, при мысли о предстоящем этакое электрическое искрение начинается, и даже робость некая присутствует, словно в первый раз…"
"Она хотела отвлечься, оглушить себя по полной программе, до сладкого бесчувствия души и тела.
И вдобавок обормот Веласкес, на коего Даша все же возлагала мизерные надежды, ухитрился вляпаться в типично богемные неприятности.
