В темном переулке, старые гаражи кажутся необычайно динамичными, будто выжаты из земли жизнь. Тонкий луч фар пробирается сквозь мрак, создавая пестрое мерцание на оживленной улице — это "зеленая шестерка". Слова говорителей вносят новую драму, и каждый слышит собственный дыханье: "Лажа" — отчаянный тон в потемках....
Он вошел так, словно за столом вместо Даши громоздилась знаменитая железная Дева, даже сделал попытку попятиться в дверях, но конвоир сурово уперся кулаком в спину, и любитель кокаина обреченно проплелся пять шагов, опустился на стул, как мешок."
"Особенным злопамятством Даша не страдала, но от его пинков бока до сих пор побаливали – а потому в ее глазах не было и тени дружелюбия, наоборот, созерцала поверженного со злорадным удовольствием. Она сухо и быстро задала все формальные вопросы насчет фамилии-имени-отчества, местожительства и профессии, отложила авторучку, закурила и уставилась на клиента изучающим взглядом голодного удава.
– Ну что, сукин кот? – дружелюбно спросила Даша. – Похоже, кому-то из нас пора на нары? И чует мое сердечко, что это никак не я…
– Да я…
– Головка от фуя, – сказала Даша. – У меня ребра все еще ноют, тварь такая… В подвал тебя, что ли, сводить? Там архитектура интересная, есть пятый угол, только вот искать его придется долго и старательно… Ты глаза-то не закатывай, Кирилл Иваныч, поздно под дурачка косить, врачи уж уехали давно.
– Адвоката…
– Есть у нас адвокат, – сказала Даша. – Не помню только, в какой камере, но если тебе так нужно, могу уточнить… Ты пузырек с кокаином успел выкинуть, но пальчики на стекле четко пропечатались…
– Не мои. Я его увидел на столе, взял и посмотрел для интереса, повертел, назад поставил…
– Но ты же, родной, был в кумаре, когда повязали…
– А что, пока я сидел, статью за употребление опять вернули в кодекс?
– Что-то ты, голубь, пока речь идет о порошочке, вполне уверенно держишься… Значит, дома у тебя ничего не запрятано, а? Бесполезно и обыск делать, ишь, приободрился, улыбочка проявляется… У кого покупаешь деликатес?
– Да про что вы?
– Ну, как хочешь, – сказала Даша.
– Разочек…
– Два.
– Да я себя не помнил…
– Ты историю криминалистики знаешь?
– Не сподобился, – буркнул он.
– А я, знаешь ли, изучаю в свободнее время, – сказала Даша. – У каждого свое хобби. Так вот, только в Австро-Венгерской империи смягчающим обстоятельством служило патологическое опьянение – и то исключительно для мелкого хулиганства, того, что у нас идет под первым пунктом двести шестой.
