Начинаем с разговора между двумя людьми, где обвинения и драматические моменты создают напряжение. Затем появляется сообщение о победе одного из них — Бешеного, заставившее подозрения у другой стороны. Тон переплетается между горечью, надеждой и отчаянием, создавая атмосферу острых эмоций и неопределенности в дальнейшей судьбе участников этого разговора....
— Да что ты? Торопишься на член Багирова поскорее присесть? Нет, ну, как женщина, я тебя понимаю, он такой…ах, — произнесла мечтательно бывшая подруга, театрально закатывая глаза и прикладывая руки к груди. — Но неужели ты реально настолько наивная, чтобы верить, что ему реально нужно от тебя больше, чем секс?
Мне было неприятно слушать о «военных» достижениях своего парня на поле противника, но опускаться до уровня Алинки я не собиралась. Очевидно, что в ней говорили обида и зависть, я могла только пожалеть ее.
— Тебя наши отношения не касаются, — отрезала довольно жестко, надеясь, что она отстанет наконец, но ее мой ответ лишь раззадорил пущи прежнего.
— Отношения? — она вдруг рассмеялась громко и как-то чересчур неестественно, наигранно, что ли. — Да он на тебя идиотку поспорил, а теперь трахает в любое удобное время. Таким, как Багиров, нравится портить хороших девочек, ты же целочкой была, да? Да у него самооценка до небес взлетела, но ты особо не надейся.
— Да пошла ты, — я не хотела больше слушать этот бред сумасшедшей, брошенной девицы и уже собиралась пойти дальше по коридору, когда она продолжила:
— Что, не веришь? — нагнав меня, она схватилась за мой локоть, наглым образом врываясь в личное пространство.
После этого она нажала что-то на своем телефоне и с видом победительницы вручила его мне. А дальше…дальше начался мой персональный кошмар. На экране появился Миша, сидя на диване, в расслабленной позе, он громко и без тени сомнения спорил…на меня спорил.
— Бьюсь об заклад, что Зайцеву не сможешь, — прозвучал из динамиков писклявый голос Алинки."
"— Кизяк вопрос, месяц и она будет прыгать на моем члене с особым удовольствием, — этот голос, пропитанный пьяными нотками, я узнала бы из тысячи, даже, если бы не видела изображение, даже, если бы мне просто дали послушать.
— А если нет?
— Тогда я пройдусь голый по университету. Днем. На перемене. У всех на виду.
Голый он не прошелся. Значит выиграл.
