Начинаем с разговора между двумя людьми, где обвинения и драматические моменты создают напряжение. Затем появляется сообщение о победе одного из них — Бешеного, заставившее подозрения у другой стороны. Тон переплетается между горечью, надеждой и отчаянием, создавая атмосферу острых эмоций и неопределенности в дальнейшей судьбе участников этого разговора....
За это я уважал Каина. Вояка. Принципы. Так что ни секунды не сомневался, когда речь зашла за армию. Знал, что с моим неспокойным характером мне туда и дорога. Но в глубине души я чертовски хотел быть таким, как Руслан Багиров. В прошлом спецназовец. Ныне не последний человек на военном поприще. И мой НЕ мой Отец.
— Я тебя спрашиваю, Багиров?! — звонкая оплеуха прилетела из ниоткуда и вернула меня в реальность. Насупившиеся седоватые брови сдвинулись на переносице. Родитель не в восторге.
— Проштрафился, — и даже не принес ничего, чтобы загладить вину.
— Я тебя предупреждал? — процедил злобно, а потом добавил, осматривая меня уже пристальнее. — Что с рожей?
Ага, так я ему и сказал, что снова махаю кулаками в подпольном клубе. Мне хватило и прошлого раза, когда он мне запретил там даже появляться, грозясь разнести этот самый клуб по кирпичикам.
— Ты чем думал? Ты знаешь, что на этих боях происходит на самом деле? Уборка «ненужных».
И таки разнес. Это же сам Багиров Руслан, он может все на свете, вот только мы тоже не пальцем деланные, знаете ли. Быстро организовали другую точку.
Прости, бать, но тут ты не прав. Не было у нас никогда таких случаев, все чисто и слаженно. Только бои. Только бабки. Чисто. Все уходили живые, но не всегда целые.
— Перетренировался, бать, вину признал. Понял, принял, осознать, босс, — кивнул и в примирительном жесте поднял руки. Все тело ныло, так что такие резкие движения отдавались тянущей болью.
Я знал, что говнюк, так что даже сейчас эта боль была заслуженной. Как никогда, пожалуй.
— Пошел и извинился перед Настей. Быстро, блин, иначе поставлю второй бланш для симметрии, — хмыкнул, когда дверь отворилась, и в проходе появилась русая головка Милки.
От неожиданности оба стихли и перевели удивленный взгляд на племянницу и дочь.
— Пап, Миш, вы что, соритесь? — сонная девчушка в забавной пижаме с единорогами смотрела на нас с укором. — Миш, а что с тобой. Ты что, упал? — подошла и внимательно осмотрела меня, несмотря на что, что упорно терла глазки. Разбудили. Блядь.
Упал, конечно. Пару раз проехался по кулаку соперника, но так да. Упал.
