Начинаем с разговора между двумя людьми, где обвинения и драматические моменты создают напряжение. Затем появляется сообщение о победе одного из них — Бешеного, заставившее подозрения у другой стороны. Тон переплетается между горечью, надеждой и отчаянием, создавая атмосферу острых эмоций и неопределенности в дальнейшей судьбе участников этого разговора....
А потом улыбается, так многообещающе, так порочно, что я приобретаю оттенок слепого помидора. И слава Богу, что никто из преподавателей этого позора не заметил. Зато заметили одногруппники, периодически косящиеся назад. Зачем? Вот зачем, спрашивается, я поперлась за гадом этим в самый конец аудитории. Как тут сосредоточиться?
— Подожди меня в машине, хорошо? Прокатимся кое-куда, — произнес Миша, когда закончилась последняя пара. Я, признаться, собиралась сбежать домой, но вместо этого почему-то покорно кивнула и взяла из его рук ключи.
Он выпустил мою руку из своей и, посмотрев неуверенно, словно взвешивая в голове, стоит ли меня отпускать, развернулся и пошел в сторону уборных. Мысль по-тихому свалить в закат я отмела на стадии зарождения, потому что это зверь ненормальный заявится ко мне домой, чтобы прояснить, чего это я его не послушалась и сбежала. Он, вон кряхтя и матерясь, сегодня встал и поехал в университет только лишь потому, что я отказалась прогулять пары. Проводив Багирова взглядом, я вздохнула и пошла к выходу.
— Эй, королева томатов, — и снова дикий ржач, а мне даже сомневаться не пришлось, что обращались ко мне. Я все ждала, когда ж это случится, и вот наконец прорвало. Я не отреагировала, только натянула капюшон по плотнее и пошла дальше, к машине, сцепив зубы и сжав ладони в кулаки.
— Смотри-ка, попрыгала на члене Багирова и королева, епта, — кто-то грубо сорвал с меня капюшон и потянул резко, да с такой силой, что я, не удержавшись на ногах, поскользнулась и полетела назад, прямо на сырой асфальт, выставив ладони и больно их расцарапав.
— Пиздец ты неуклюжая, — раздался голос того, кто дернул за этот чертов капюшон — Антон Козырев, один из придурков, которого я еще в самом начале года послала подальше.
— Себе посочувствуй, придурок, — знакомый женский голос раздался откуда-то сверху. Немного придя в себя, я запрокинула голову и увидела над собой знакомое лицо. Та самая девчонка, что когда-то своим появление в аудитории, спасла меня от Багирова.
