Начинаем с разговора между двумя людьми, где обвинения и драматические моменты создают напряжение. Затем появляется сообщение о победе одного из них — Бешеного, заставившее подозрения у другой стороны. Тон переплетается между горечью, надеждой и отчаянием, создавая атмосферу острых эмоций и неопределенности в дальнейшей судьбе участников этого разговора....
Или я первая такая, удачливая? Мне обидно просто до ужаса стало, я, может, и не одевалась по последнему писку, но явно выглядела не настолько плохо, чтобы вот так меня унижать. Притащил и нате, приоденьте.
— Простите, с вами все в порядке, вам плохо? — вернувшись, девушка-консультант залепетала, испуганно глядя на меня, то и дело озираясь по сторонам, а я не нашла в себе сил ответить. Она попыталась еще раз, а потом развернулась и умчалась куда-то, оставив в кабинке принесенные ею вещи.
"— Ник, малыш, ты чего, — когда я подняла голову в следующий раз, передо мной на корточках сидел Багиров.
— Ничего, — стерла слезы ладошкой, а они заразы, никак прекращаться не хотели, так и стекали дорожками по щекам.
— Малыш, ну чего ты плачешь-то? Я думал, ты обрадуешься.
— Чему? Тому что ты привел меня в фешенебельный бутик и дал команду меня приодеть? И часто ты так девчонок сюда приводил, был кто уже до меня? Или я первая?
Миша открыл было рот в удивлении, а потом в его взгляде мелькнуло что-то.
— Не первая значит, — улыбнулась горько.
— Ник…
— Знаешь что, Багиров, если ты меня стесняешься, мог бы прямо сказать, а не подбирать мне белье! Я и прекрасно понимаю, что не ровня тебе и, взгляды обращенные на нас замечаю. Но, если честно я думала, что тебе все это не важно, а оно вон как да, белье мое тебе не нравится, одежда не та…
— Ника, да я же…
— Я все понимаю, Миш, но это было унизительно.
Я потянулась к занавеске, чтобы уйти, потому что невыносимо это было. Дурочка, конечно, ему стыдно, где ты и где он. Конфетка-то ты может и сладкая, а обертка у тебя так себе. Захотелось оказаться подальше отсюда, запереться дома и не видеть никого, но меня резко перехватили, не позволив сделать и шага.
— Малыш, ты с ума сошла?
— Отпусти меня, — я уперлась ладошками в его грудь, в попытки вырваться из медвежьих объятий.
— Ника, да я же просто хотел тебя порадовать, маленькая.
— Порадовать? Дав мне понять, что тебя не устраивает то, как я одеваюсь, что тебе стыдно? Ну я рада, спасибо, что открыл глаза.
— Ник, ну что за чушь, с чего ты взяла, что меня что-то не устраивает и я стыжусь? Что за бред, малыш, да я же, блядь, зверею от одного взгляда на тебя, — он улыбнулся и провел губами по моей щеке, собирая слезы. — Ты охренеть какая красивая, малыш.
