Подъем, слоняка! Рев баса отрывисто прервал спокойствие ночи. Удар кирзача по пятке был ощутим – сапоги оказались недостаточно защитой. Алик выскочил из комнаты, несущий в руках хрупкого пожилого человека, которого он считал "дедом". Взвизгнувший от страха подопечный немедленно понял, что произошло непростое явление....
– Вы любите яичницу с луком? – спросила она.
– Люблю, – кивнул Родион. – И с луком, и с ветчиной… Ты откуда знаешь?
– А что вам Леонид каждой утро готовит?
– Леньчик, что ли? Ну да, яичницу с луком.
– Ну вот я и подумала, что вам будет приятно. Хотя это, конечно, не совсем правильное питание.
Родион внимательно посмотрел на Ладу. Похоже, оклемалась девчонка. А то все эти три дня ни рыба, ни мясо. Сиднем сидела в своей комнате. Молчала и ничего не ела. Только часто ходила в душ. Как будто грязь с души хотела смыть.
– Мне приятно, – улыбнулся он. – Мне очень приятно.
– Я так вам благодарна.
– За что?
– Как за что? Вы спасли меня. Приютили. Обогрели. Вы хороший…
– С чего ты взяла, что я хороший? Плохой я.
– Вы не пытались ко мне приставать… Вы меня понимаете… Вы не такой, как все…
– Да нет, я-то как раз такой, как все. Просто тебе не повезло в Москве. Или наоборот, повезло – на плохих людей. Но все уже позади.
– Да, все позади, – кивнула она. – Только я не могу ничего забыть. Пытаюсь, но не могу.
На ресницах у нее заблестели слезы, губы задрожали. Родион подошел к ней. Обнял за плечи, отцовским жестом привлек к себе. Лада прижалась к нему, разрыдалась. Родион ласково гладил ее по спине. Его душила нежность.
– Никто ничего не узнает, – пообещал он. – Алик и Маша афишировать не будут – это железно. Другой мерзавец уже никому ничего не сможет сказать. Третий…
– Что третий? – всхлипнула она.
– Третий в тюрьме.
– Нет, нет, не надо! Мне от этого легче не станет.
– Я тоже так подумал, – кивнул Родион. – Тем более, этот подонок уже наказан.
– Как?
– Я же говорю, он в тюрьме.
А что ждет его в СИЗО, он благоразумно промолчал. Ублюдка уже загнали в «петушиный угол». Это за Ладу. Только муки его вряд ли продлятся долго. На него уже вышла ярославская братва, у которой он вместе с Аликом увел кучу бабок.
– Никто ничего не узнает, – всхлипывая, сказала она. – А вы… Вы-то все знаете.
– Неужели ты думаешь, что я тебя осуждаю? Нет, я тебя не осуждаю. С каждым такое может случиться. Жизнь – очень опасная штука.
Женщина – существо слабое и нежное. Женщину могут изнасиловать. И последнее дело обвинять в этом ее. По крайней мере, Лада совершенно ни в чем не виновата. Родион был уверен в этом.
