Подъем, слоняка! Рев баса отрывисто прервал спокойствие ночи. Удар кирзача по пятке был ощутим – сапоги оказались недостаточно защитой. Алик выскочил из комнаты, несущий в руках хрупкого пожилого человека, которого он считал "дедом". Взвизгнувший от страха подопечный немедленно понял, что произошло непростое явление....
Но он все же дошел до комнаты лже-Танюшки. Девка сидела, забившись в дальний угол. И смотрела на него затравленным взглядом.
Кирьян стрелял в чеченов из волыны с глушителем – не было необходимости как можно скорее уходить из квартиры, чтобы не попасть в лапы к ментам. На улице в машине боец Кирьяна – если что, он подаст сигнал об опасности. Можно не торопиться.
– Ну, что скажешь, тварь? – как помоями, облил ее презрительным взглядом Родион.
– Почему тварь? – не понял Кирьян. – А это не она разве нам звонила?
– Стоп! – озадачился Родион.
– Так она ж звонила! Сказала, что беда с тобой. Назвала адрес. И дверь нам она открыла…
Хоть стой, хоть падай – хоть в кипяток, хоть в ледяную воду.
– Ты звонила? – изумленно спросил Родион.
– Я.
– Зачем?
– Я не из Таджикистана бежала. Я из Грозного. Там у меня мать, брат. Аюб сказал, что их всех зарежет, если я ему помогать не буду. Мне деваться было некуда…
Танюшка или, вернее, Карина закрыла лицо ладошками и заплакала.
– Потом слезы лить будешь, – поторопил ее Кирьян.
– Я согласилась, – всхлипывая, продолжила она. – Аюб сказал, что вы свиньи и ублюдки. А вы хорошие. Я не хотела ему помогать. Но я боялась за маму, за Ромку. Аюб мог их убить. Я нарочно сказала, что ненавижу вас. Чтобы Аюб поверил. Чтобы не смотрел за мной. А я знала номер телефона, куда ты звонил. За мной никто не смотрел, я смогла позвонить. Я не хотела, чтобы вас убили…
Карина снова заплакала. На этот раз никто ей не мешал.
– Да-а, дела, – покачал головой Родион.
Он уже не злился на это несчастное существо, на эту жертву обстоятельств. Хотя из-за нее сам стал такой жертвой. Он бы просто мог не дожить до того момента, как появились Паша и Кирьян со своими бойцами.
Родион вернулся в комнату, где ждал своей смерти Аюб.
– Что смотришь, шакал? – ядовито зашипел на него «чех». – Твоя взяла! Застрели! Только не смотри так!
– Застрелить? Тебя?! – как бы удивился Родион. – А кто прощение у меня просить будет?
Аюб аж позеленел со злости.
– Я? Буду просить у тебя прощения, пес?! Да за кого ты меня держишь?
– За того, кто ты есть…
– Я уважаемый человек! Был таким, таким и останусь! И прощения просить у тебя не буду! Хоть на части режь, не буду! Тьфу!
А ведь не будет просить прощения. Хоть на мелкие куски его поруби, не будет…
– Не надо тебе моего прощения, не надо, – жестко усмехнулся Родион. – Умрешь непрощенным. А может, и не умрешь…
Он велел всем выйти из комнаты, остался с Аюбом один на один.
