Автор
Рядовой Первой мировой войны неожиданно просыпается в прекрасном мире, где нет боли и страданий. Но за каждое желание приходится платить цену. Герою предстоит понять, является ли этот рай спасением или проклятием, и какую правду скрывает бесконечная земля.
Я всегда думал, какая это была удивительная жизнь – в одной руке Библия, а в другой – бутыль с эфиром.
– Не так ли начинал и Дарвин?
– Дарвин не стал священником. Его отвлекли букашки… Вот почему я здесь. Наверное, я искал новую точку отсчета, вот и подумал: почему бы не изучить теологию? Подойти к ней всерьез. Посмотреть, что получится. Кстати, мое предварительное заключение: Бога нет. Не обижайтесь.
– И не думаю.
– Значит, я должен выяснить, что же есть. Сейчас мою философию превосходно иллюстрирует следующая цитата: «Когда просыпаешься поутру, подумай, какая это привилегия – быть живым, дышать, думать, наслаждаться, любить».
Преподобный Блессед улыбнулся.
– А, старина Марк Аврелий. Нельсон, он же был язычником!
– Что, в общем, подтверждает мою точку зрения. Можно еще глоточек бренди, Дэвид?
– По сути, Нельсон был прав, – сказал Лобсанг. – Линия гоминидов – и обезьяны, от которых они произошли, – очевидно, обладала огромным эволюционным потенциалом. Но если способность переходить впервые развилась на Базовой Земле, значит, умевшие переходить гуманоиды быстро распространились за ее пределы, оставляя случайные следы в палеонтологических летописях; только на Базовой Земле можно найти кости, подтверждающие поступательную эволюцию человечества.
– И что же, Лобсанг? Об этом задумывался и Нельсон. Для чего вообще нужна Долгая Земля?
– Полагаю, наша задача в том, чтобы выяснить. Может быть, отправимся дальше?
Глава 33
И они отправились дальше, оставив позади необычное сообщество гуманоидов. Теперь «Марк Твен» двигался на восток, прочь от тихоокеанского побережья, углубляясь в недра континента.
Почти незаметно проплыла мимо очередная веха – миллионный мир. Ничего особенно не изменилось, лишь бесшумно зажглась новая цифра на землеметре. Но теперь путешественники пересекали миры, которые пионеры первой волны называли Верхними Меггерами. Никто, даже Лобсанг, не знал наверняка, заходил ли сюда хоть кто-нибудь.
Джунгли, покрывавшие Северную Америку, постепенно становились гуще, плотнее, жарче. Сверху не было видно ничего, кроме зеленого одеяла, там и сям испещренного пятнами воды. Воздушная съемка давала понять, что в этих мирах леса, вероятно, тянутся до самых полюсов.
Как и раньше, каждый день Лобсанг останавливал корабль, чтобы спустить Джошуа на землю размять ноги. Джошуа оказывался в густом лесу, где росли папоротники всех размеров и деревья, знакомые и незнакомые, увитые ползучими растениями вроде жимолости и винограда.
