Автор
Рядовой Первой мировой войны неожиданно просыпается в прекрасном мире, где нет боли и страданий. Но за каждое желание приходится платить цену. Герою предстоит понять, является ли этот рай спасением или проклятием, и какую правду скрывает бесконечная земля.
Сначала они обнаружили плотные массы тумана, затем огромных птицеобразных животных, низко круживших над морем, а потом – саму землю, поросшую густым лесом, который почти вплотную подступал к побережью. Лобсанг решил, что холмы, к которым они приближались, – вероятно, родственники плато Озарк.
Они летели на восток, пока не добрались до громадной долины, возможно проложенной троюродной сестрой Миссисипи или Огайо. «Марк Твен» двигался вдоль нее на север до устья, где река впадала во внутреннее море. Место слияния пресной речной воды с соленой океанской было видно благодаря пятну ила, растянувшемуся на несколько миль.
Сюда, на открытое место, к берегам пресноводной реки, сходились на водопой звери. Пока «Марк Твен» летел мимо, перебирая миры, Джошуа видел стада огромных животных, которые то появлялись, то исчезали – одни были четвероногими и походили на слонов, другие двуногими и вполне могли быть бескрылыми птицами. У их ног копошилась живность поменьше. Несколько секунд – и появлялась очередная прихотливая, нереальная сцена, а за ней следующая…
– Похоже на подборку кадров из фильмов Рэя Гаррихаузена, – сказал Лобсанг.
– Кто такой Рэй Гаррихаузен? – спросил Джошуа.
– Сегодня вечером мы посмотрим оригинальную версию «Ясона и аргонавтов». После фильма – лекция с показом слайдов. Не пропустите. Но какая находка, Джошуа! Я имею в виду море. И все побережье. Сколько места, чтобы прийти и поселиться! В данной версии Северной Америки есть второе Средиземное море, внутреннее, которое сулит немало богатств и культурных возможностей. А что касается потенциала для колонизации, Кукурузный пояс по сравнению с ним гроша ломаного не стоит. О, здесь могла бы зародиться новая цивилизация. Не говоря уже о возможностях для туризма – в любом из этих миров, а мы миновали уже сотню.
Джошуа сухо отозвался:
– Может быть, их назовут поясом Лобсанга.
Если Лобсанг и понял шутку, то промолчал.
Еще одна ночь, еще один глубокий сон.
Когда Джошуа проснулся на следующее утро, за иллюминатором как будто горел костер.
Он вылетел из постели. Лобсанг вошел в каюту, когда Джошуа натягивал штаны, отчего тот еще больше заторопился и подумал, что нужно объяснить Лобсангу значение слова «стучать».
Лобсанг улыбнулся.
– Доброе утро, Джошуа. Сегодня многообещающий день.
– Да, да, – сегодня у него не было настроения выслушивать чушь. Мысль об обществе – настоящем, безусловно человеческом обществе – словно наэлектризовала Джошуа. Носки, грубые башмаки… – Я готов спускаться.
