Автор
Переносится время в бездну ночного лагеря: Синеглазая девушка-вожатая распахивает дверь и проветривает комнату. В воздухе пьянящие мгновения вечности перед рассветом, когда каждый зажигает свечи и начинают рассказывать истории о бесконечном лете.
Ну, как говорится, погоди. Я вам устрою авторскую песню. И под гитару, и две гитары, и три гитары. И бодрое пионер-шоу в стиле Оззи и Элиса Купера. Все будет.
«Сядем усе!»
Озаренный гениальной идеей, я поскакал по лагерю в поисках Алисы, потому что только она могла оценить всю мощь моего замысла, плюс только она могла помочь в его осуществлении. Ну, еще Мику, конечно. Но Мику потом.
Алиса нашлась почти что сразу — она дежурила у столовой. Надо полагать, меня дожидалась. Очень, очень рассудительная девушка. Мы чинно поздоровались, я протянул ей локоть, и мы поднялись на крыльцо как подвенечная пара.
— Есть шикарная идея, — пробормотал я ей на ухо. — Тебе понравится. Ешь быстрее.
— Ясненько, — промурлыкала она.
С завтраком было покончено, и мы удалились в сторону футбольного поля, там народу было меньше всего. Уселись на трибунах. Я прочистил горло. Помолчал. Решительно начал:
— Меня тут обманом и хитростью заставили участвовать в завтрашней помеси «АБВГДейки» и «Музыкального киоска», и скажу тебе честно, в знак протеста против этого произвола, а также очередного срока на киче, который впаяли прогрессивному негру Нельсону Манделе, я всерьез собирался уйти в леса и партизанить там как братья Бельские в Белоруссии.
Алиса выглядела как начинающий закипать рыжий самовар. Правда, самовар был очень симпатичный. Я со значением поднял палец.
— Но потом я поразмыслил как следует, выпил водки из эмалированного чайника и съел сырник, пахнущий как счастливое детство. И передумал. Потому что мне пришла на ум прекрасная идея, которую, я уверен, ты оценишь как мало кто другой.
Тут я снова сделал паузу.
— Да говори уже, вот тоска! — возмутилась Алиса. Повязанный наподобие фенечки пионерский галстук у нее на руке переливался на солнце и воинственно топорщился, как будто хотел что-то сказать. Я осуждающе покачал головой.
— Как повяжешь галстук, береги его, — нравоучительно сообщил я. — Он ведь…
— С красным знаменем цвета одного! — закончила Алиса. — Сейчас кто-то в лоб получит, и этот лоб тоже станет с красным знаменем одного цвета!
— Все, вообще ничего не скажу, — обиделся я.
— Ты думаешь, я шучу? — подскочила рыжая.
— Ладно-ладно. Идея такая… А давай быстренько создадим рок-группу и споем завтра перед всеми что-нибудь залихватское, да с нормальным звуком и инструментами!
Алиса застыла. В глазах у нее медленно разгоралось боевое безумие. Я это знал потому, что у меня во взгляде оно было уже давно.
— Класс! — выдохнула она.
