Автор
Переносится время в бездну ночного лагеря: Синеглазая девушка-вожатая распахивает дверь и проветривает комнату. В воздухе пьянящие мгновения вечности перед рассветом, когда каждый зажигает свечи и начинают рассказывать истории о бесконечном лете.
— Еще увидимся! — радует девушка.
— Надеюсь! — отвечаю галантно. Надо же показать, что я обаяшка. И удостаиваюсь на прощание приятного серебристого смеха."
"Правда, пока шагаю от ворот прочь, в сторону показанной дружелюбной туземкой площади, улыбка как-то пропадает. И все потому, что никак не могу решить — что же вообще происходит?!
Сначала осторожно, а потом все смелее пробую подтвердить теорию про сон, пытаюсь порулить событиями, заставить, скажем, деревья расти быстрее, солнце убежать за тучи. Потом плюю на конспирацию и пытаюсь усилием воли взлететь.
Эксперименты показывают негативный результат — судя по ним, я нахожусь в самой что ни на есть обыкновенной реальности, и влиять на нее, помимо своих скромных сил, не могу никак.
Ощущения подтверждают выводы — это реальный мир. Трава по краям аллеи рвется и оставляет на ладонях зеленый сок, солнце ощутимо припекает, даром, что сейчас только утро. Под деревьями тень, и там еще прохладно, с реки еле слышно доносится чей-то смех и визг.
С головой все же крепенько что-то не то — сознание цепляется за мелочи, не давая возможности оценить картину в целом. Вот еще травинка какая-то, причем здесь травинка вообще? Как я здесь оказался? Почему? И что это вообще все значит?
Это значит, шиза косит ряды.
Добраться до искомого домика оказалось сложнее, чем описывала синеглазка. На площадь я вышел без проблем, не настолько я все-таки тупой, и даже подивился на памятник неизвестному мне гражданину с раскрытой книжкой в руке. Геннадий какой-то вроде бы, а фамилию не разглядел.
Несколько раз я ловил на себе любопытные взгляды — но скорее относительно моей козырной футболки, чем загадочной и неповторимой личности. А еще ни одного зеркала по пути не оказалось, так что достоверно проверить догадку о собственном омоложении тоже не получилось, хотя чисто субъективно казалось, что она верна.
