Автор
Переносится время в бездну ночного лагеря: Синеглазая девушка-вожатая распахивает дверь и проветривает комнату. В воздухе пьянящие мгновения вечности перед рассветом, когда каждый зажигает свечи и начинают рассказывать истории о бесконечном лете.
Не просто «единственно разумный», а вообще единственный. Поясняю: вот, допустим, ты каким-то образом вывозишь с базы свой оригинал. Прорвался с боем через кордон и радостно мчишься в неизвестность. Подача кортексифана в систему твоего оригинала, конечно, прекращается. Генерация измененной реальности останавливается. И ты — ты нынешний — пропадаешь! То же самое, естественно, относится и ко всем девушкам, они тоже исчезают. Остаются только их первоначальные — и скажу тебе честно, зачастую не особенно привлекательные — версии.
Шах и мат. Но шахматы — игра для стратегов, для людей, планирующих далекое будущее и просчитывающих каждый свой шаг. Значит, эта комбинация была продумана заранее, и очевидного выхода из нее нет. Итак, давайте признаем сложившееся положение дел и двигаемся дальше. Будем искать преимущества в тактике.
— Согласен.
— Разумный и быстрый выбор, — улыбается Виола одобрительно.
Открывается неприметная дверь, в кабинет заходит «Ольга Дмитриевна». Тоже в халате, кстати, и в прозрачных медицинских перчатках.
— Сорок первый опять бредит, — коротко бросает она Виоле. — Возможен новый прорыв.
Та секунду колеблется.
— Ты спрашивал, зачем я ношу здесь халат, — говорит она мне. — Причина находится в нескольких метрах отсюда. Если хочешь, пойдем, посмотришь на одного из наших пациентов.
Я, правда, как-то не сообразил, что «несколько метров отсюда» не обязательно означают метры по горизонтали.
— Минус первый этаж, тут всего два бокса, — пояснила Виола, надевая перчатки и протягивая мне такие же. — Интенсивная терапия, тебя как раз сюда доставили после того случая на базе.
На самом деле дверей в не особенно длинном коридоре больше, но это скорее технические помещения с табличками «Операционная», «Инженерная», «Комната отдыха». А друг напротив друга и правда только две одинаковые двери с кодовыми замками.
— Прошу, — пригласила меня Виола внутрь тесной комнатушки без окон, набрав код на двери бокса."
"На койке лежал парень лет двадцати пяти, тощий и заросший. Глаза его были открыты, невидящий взгляд упирался в потолок. На голове сидел металлический обруч с какими-то трубками, из худых рук с выступающими венами торчали катетеры.
— Вот это и есть Семен, — буднично сказала Виола. — Ключ сорок один. Твой предшественник.
