Автор
Переносится время в бездну ночного лагеря: Синеглазая девушка-вожатая распахивает дверь и проветривает комнату. В воздухе пьянящие мгновения вечности перед рассветом, когда каждый зажигает свечи и начинают рассказывать истории о бесконечном лете.
С другой стороны, если люди станут — или уже стали — лучше, все от этого только выиграют.
— Второй вопрос, — торопливо говорю я, — это что с нами будет дальше.
— И тут возникает вопрос — что с вами делать дальше, — одновременно со мной говорит Виола. — Эй! Прекрати читать мои мысли!
— Это случайно, — объясняю я.
— Надеюсь, — чуть хмурится «медсестра». — Во что превратятся со временем ваши способности, не скажет никто. Может, и в это тоже.
А неплохая идея, надо бы срочно развить себе такое.
— Как уже говорилось, свою основную задачу и ты, и девчонки выполнили, — говорит Виола.
Очень мне не понравилось это ее «без надобности». Утилизируют на раз-два, и фамилии не спросят. И никто не узнает, где могилка моя.
— С другой стороны, — задумчиво говорит капитан Толкунова, — по результатам эксперимента наш центр раздумали закрывать. Возобладало мнение, что мы в целом занимаемся перспективными разработками, которые еще могут пригодиться родине в будущем.
Этот вариант мне понравился еще меньше. Это нам теперь тут что, до бесконечности торчать, и медленно съезжать в безумие? Нет уж, спасибо, мне Ленка в больших подробностях все это описала, так что я, пожалуй, пас.
— Учитывая вышесказанное, у меня к тебе будет вот какое предложение, — заключает Виола. Слово «предложение» мне нравится. Оно не подразумевает двух дюжих санитаров за спиной, и, так сказать, физическое вбивание правильного мнения в голову.
— Я и Алиса, — быстро говорю я.
— Пускай будет ты и Алиса, — соглашается Виола.
— И те девчонки из якорей, которые захотят, — продолжаю раскатывать губу я. Раз уж тут такой аттракцион невиданной щедрости.
— Договорились, — не спорит «медсестра».
— И… и… А в чем подвох?
Ну не может в таком деле быть без подвоха!
— Подвох в том, что только ты, Алиса и прочие могут покинуть территорию лагеря, — объясняет Виола.
— Не понял…
— Это касается именно тебя и прочих. Понимаешь? Нет? — Виола вздыхает. — Хорошо, сформулируем иначе. Только нынешние, идеальные версии тебя и девушек могут уехать. Оригиналы останутся здесь.
— Не пойдет, — разочарованно качаю головой. — Оставлять здесь, у вас…
— Половинку себя? — понятливо переспрашивает Виола. — Неприятно, да. Но на самом деле, это единственный выход.
