Джип остановился, очевидно, перед воротами: было слышно, как сработали механизмы, раздвигая створки.
Попетляв по невидимым дорожкам усадьбы, джип остановился окончательно.
Прохору связали руки за спиной, вытолкали из машины, взяли под локоть, повели.
— Я хочу увидеть жену, — сказал он.
— Успеешь, — проворчал конвоир.
Неподалёку заговорили гортанными голосами; языков народов Кавказа Прохор не знал, но решил, что разговаривали на чеченском.
Звякнул металл о металл, загремели каблуки по гулкому настилу. Открылась дверь.
Прохор споткнулся, его поддержали.
— Ступеньки, — буркнул конвоир.
Вошли в какой-то дом, каблуки сопровождающих зацокали по кафелю. Открылась ещё одна дверь, и пленника втолкнули в помещение, полное специфичных запахов: спирт, камфора, химические реактивы, нашатырь, краска. Прохор решил, что помещение скорее всего является лечебным кабинетом.
Раздался взрыв мужских голосов: говорили на русском и на каких-то незнакомых языках. Послышался топот, ругань, хлопки, скрип металла по стеклу, снова топот — вышло сразу трое или четверо."
"С глаз Прохора сорвали повязку. Он увидел небольшой бассейн без воды, освещённый красивыми бра на стенах, стопками сложенные плитки кафеля, груды песка и цемента. Никакого намёка на лечебное заведение, хотя «больничные» запахи остались.
Кроме пленника, в помещении находились двое мужчин: один — бородатый, смуглолицый кавказец с курчавыми чёрными волосами, одетый в камуфляжный спецкостюм, второй — крупнотелый блондин с такими узкими губами, будто их прорезали бритвой.
— Стой смирно, — сказал он угрюмо.
— Я хочу видеть жену! — повысил голос Прохор, чувствуя озноб.
Кавказец молча врезал ему в скулу кулаком, и если бы Прохор не отреагировал, качнувшись в сторону (кулак задел его лицо, но не сильно), то свалился бы в бассейн.
Блондин недовольно посмотрел на коллегу.
— Прекрати, Фуркад, он нужен нам здоровым.
Кавказец злобно скривился, но повторять удар не стал.
В помещение заглянул худой вихрастый парень, что сопровождал Прохора в джипе.
— Ведите.
Кавказец по имени Фуркад больно вцепился Прохору в локоть, сдавил сухожилие.
Прохор заскрипел зубами.
— Я сам пойду.
Рука бородача сжала локоть сильнее.
Прохор напрягся, собираясь терпеть до последнего; он боялся, что ему откажут в свидании с Устей.
Кавказец оскалился, чувствуя свою безнаказанность, сжал локоть так, что рука Прохора онемела. Лишь усилием воли он сдержал стон. Повернул голову к конвоиру, поглядел так, что тот ослабил хватку.
Вышли из помещения с бассейном в коридорчик, пол которого был выложен гранитными плитками, а стены представляли собой узорчатые, светящиеся панно из цветного стекла.