-Ты уже приняла решение, душа моя. Давай вместе подумаем, насколько это полезно.
-Нужны люди в окружение Юлии, вернее, Анны Фёдоровны. Опытный человек, который будет постепенно вкладывать ей в голову правильные идеи. Заодно не помешает поссорить и отдалить супругов друг от друга. С учётом их молодости и неопытности в житейских делах, сделать это будет несложно. И у меня есть два человека, которых можно ввести сначала в круг фонда, а потом приблизить к Юлии.
-Я не против, — ответил посол, — Только не забывай о её муже. Он действительно очень странный человек и иногда пугает своими поступками. Если его отец крайне непоследователен, то Константин абсолютно непредсказуем. А в политике такие фигуры особенно опасны.
-Мне кажется, ты слишком его переоцениваешь. Но осторожность в любом случае не помешает. Ещё нам необходимо знать, что происходит в Новгороде. Я тут задумала одну интригу, расскажу тебе, если получится.
-Что слышно о твоих братьях?
-Пока всё по-прежнему. Платон в Пруссии и неизвестно, когда ему разрешат вернуться. Николай и Валериан в опале и проживают в своих имениях. И это возмутительно, зная их заслуги перед Отчизной, — с жаром произнесла Ольга последние слова.
-Думаю, со временем всё образуется. Иди сюда, а то я уже весь извёлся от одиночества, — улыбнулся посол и потянул в кровать свою любовницу.
Интерлюдия-3.
Сегодня у Николая всё валилось из рук. Последней каплей стал нагоняй, полученный от поручика Фитцнера. Он с трудом удержался, чтобы не наговорить в ответ дерзостей или чего похуже. Тем более Томас был прав, солдаты его взвода прошли эту треклятую полосу хуже всех. К ещё большему стыду надо признать, что он сам был одним из худших. Офицеры восприняли полосу препятствий как личный вызов, и между ними шло необъявленное соревнование. Никто, конечно, не смеялся разве что на офицерских посиделках могут по доброму пошутить. Но от этого не было легче и руки сами собой сжимались в кулаки.
Прапорщик прошёлся из угла в угол по комнате, которую снимал у местного купца. Обычная комнатёнка стол, кровать, два стула, сундук для вещей, печь-голландка и умывальник. Он по-новому посмотрел на обстановку и понял, в какой убогости живёт. Все деньги уходили на мундир, сапоги и клинки, которыми он увлекался с юности. На стенах, завешанных коврами, висело несколько сабель, шпаг и кинжалов. Мысли вернулись к письму, и чувство безнадёжности опять поселилось в душе. И ведь ничего не поделаешь. Богатое наследство ему не светит, до больших чинов ещё расти, если не погибнет в бою. А его Катенька отдана другому и он не в силах это изменить. Николай достал много раз прочитанное письмо и ещё раз пробежался взглядом по аккуратно написанным строчкам. Это было третье и последнее письмо любимой.