Мелисса тихо всхлипывает, вглядываясь в темноту своей комнаты. Мама нежно обнимает её за плечи, и запах свежей выпечки и лавандового мыла успокаивает. Вместе они пытаются справиться с тревогой перед важным событием, которое всё ещё не приходит к ним.
Только не разреветься, черт возьми! Мой взгляд невольно падает на его плавки, где явно видно возбуждённый член.
— Твой дружок, похоже, другого мнения, — выдавливаю из себя, пытаясь сохранить остатки достоинства.
Демиан надвигается на меня, и я тону в его черных глазах. Он опускается напротив. Слишком близко. От него пахнет хлоркой и чем — то неуловимо мужским. Меня начинает колотить — то ли от страха, то ли от возбуждения.
— Хочешь сказать, ты еще не течешь? — хрипло интересуется он.
Его пальцы резко проникают между моих ног.
— М — м — м, кажется, она не против моего члена, — усмехается Демиан.
Меня трясет от злости на себя. Нельзя поддаваться ему. Нужно просто отключиться, как бы больно ни было. Но тело предательски реагирует на его прикосновения.
— Зато я против! Убери свои грязные руки! — шиплю, собрав остатки воли в кулак.
— Вставай, — командует он, поднимаясь.
Его голос не терпит возражений.
— Не встану, пока ты не свалишь! — упрямо заявляю, хотя понимаю, что это бессмысленно.
Демиан стремительно подхватывает меня и закидывает на плечо, как пушинку. Мир переворачивается, и я оказываюсь вниз головой, уткнувшись носом в его спину.
— Поставь меня, придурок! — кричу, колотя его кулаками.
— Еще слово — и я тебя отшлепаю, — спокойно обещает он.
Его тон не оставляет сомнений — он не шутит. Но я не могу остановиться:
— Отпусти, козел! Урод! Ненавижу тебя! Какого хрена ты меня лапаешь? Вали к своей Вирджинии!
Продолжаю колотить его по спине, но ему хоть бы хны.
— Демиан! Я сказала, поставь меня!
Он шлепает меня по заднице, от неожиданности затыкаюсь. Жжение растекается по коже, смешиваясь с возбуждением.
— Я предупреждал, — хрипло бросает он.
Донеся до раздевалки, Демиан ставит меня на ноги. У меня кружится голова, и я едва не падаю. Он придерживает меня за талию, пока я не обретаю равновесие.
— Где твоя одежда? — спрашивает он, оглядывая пустые скамейки.
— Без понятия, — пожимаю плечами, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Хочешь сказать, ты весь день разгуливала голышом? — цедит он сквозь зубы, сжимая кулаки.
В его голосе слышится плохо скрываемая ярость.
— Нет, я пошла в душ, а когда вернулась, шмоток и полотенца не было, — устало отвечаю.
Спорить с ним сейчас совершенно в лом. Чувствую себя вымотанной — и физически, и эмоционально.
— Ясно, — он идет к выходу. — Никуда в таком виде не уходи, — бросает Демиан напоследок.
