Мелисса тихо всхлипывает, вглядываясь в темноту своей комнаты. Мама нежно обнимает её за плечи, и запах свежей выпечки и лавандового мыла успокаивает. Вместе они пытаются справиться с тревогой перед важным событием, которое всё ещё не приходит к ним.
Киваю, и он выходит. Оставшись одна, падаю на скамейку и закрываю глаза. Эта встреча выжала меня досуха. В голове крутится миллион мыслей, но я не могу сосредоточиться ни на одной из них. Кожа все еще горит от его прикосновений. Черт, почему он так на меня действует? Ненавижу его. И себя заодно — за то, что не могу ему противостоять.
Глава 47. Демиан
В голове бьется одна мысль: ""Кто — нибудь ещё видел её голую?"" Ярость накрывает с головой. Хрен там я позволю какому — то уроду пялиться на мою девочку. Кто, блять, посмел стащить всю её одежду?
Практически бегу к общаге, кипя от злости.
— Где её трусы? — рявкаю.
— Чего? — Джина таращится на меня как на психа. — На кой черт тебе трусы Лисы?
— Не твое дело! — едва сдерживаюсь, чтобы не психануть окончательно. — Просто скажи где они!
Джина отступает на пару шагов, явно напуганная моим видом. Потом вздыхает и кивает на комод у стены.
— Там, — говорит она тихо."
"Дергаю ящик с такой силой, что чуть не выламываю его. Хватаю первые попавшиеся трусики и несусь обратно.
Нужно вернуть Лисёнку шмотки и убедиться, что с ней всё в порядке. Захожу в раздевалку и вижу её — сидит на скамейке, глаза закрыты. Подхожу ближе.
— Держи, — говорю, протягивая одежду.
Она вздрагивает от моего голоса и поворачивается. На щеках застыли слезы.
— Ты ревела? — спрашиваю мрачно.
— Нет, — она берет вещи. — Спасибо, — бормочет.
— Я же вижу, что ревела. Что случилось?
Она смотрит на меня, как на полного идиота.
— Ты серьезно? Что случилось? — переспрашивает она. — Демиан, ты просто взял и кинул меня, ни хрена не объяснив! — срывается она. — И ещё лапал эту Вирджинию, будто между нами ничего не было!
Стою как вкопанный. В голове полный бардак. Как ей всё объяснить? Лучше уж останусь козлом до конца.
— Перегорело, — выдавливаю из себя.
— Перегорело? — она горько усмехается. — Господи, какая же я дура, что вообще повелась на тебя.
— Давай я тебя провожу, — предлагаю, чувствуя себя полным мудаком.
— Не надо, сама дойду. Просто оставь меня в покое.
Разворачиваюсь и молча ухожу. Надо срочно сбросить напряг, иначе я просто взорвусь. Злость на самого себя просто душит. Хочется что — нибудь разнести к чертям.
Выхожу из бассейна. Кулак сам собой сжимается, и я со всей дури вмазываю по стене. Резкая боль пронзает костяшки, но это ерунда по сравнению с тем, что творится внутри.
