Мелисса тихо всхлипывает, вглядываясь в темноту своей комнаты. Мама нежно обнимает её за плечи, и запах свежей выпечки и лавандового мыла успокаивает. Вместе они пытаются справиться с тревогой перед важным событием, которое всё ещё не приходит к ним.
Чувствую легкое, но электризующее прикосновение его языка и невольно вздрагиваю всем телом. По коже бегут мурашки, а внутри разливается предательское тепло. Его близость одновременно пугает и манит меня.
— Но давай будем честными, Лисёнок, — шепчет на ухо. — Мы оба прекрасно знаем, что от одного моего прикосновения ты уже вся горишь.
— Н — неправда, — слабо возражаю, но мое предательское тело реагирует на его слова помимо воли.
Кожа покрывается испариной, а дыхание учащается.
— Да? И ты хочешь сказать, что еще не промокла насквозь? — его сильная рука сжимает мою попу, вызывая новую волну дрожи.
Боже, что он творит со мной? Я не считаю себя ханжой, мне и раньше говорили всякие пошлости. Но из его уст эти грязные слова звучат просто непристойно, будто запретный плод. И это… неожиданно сильно заводит меня, как бы я ни пыталась это отрицать.
Решимость тает. Он прижимается ко мне всем своим мускулистым телом. Его губы почти касаются моих, и я ощущаю его пьянящий запах. Совсем потеряв голову от этого коктейля ощущений, закрываю глаза в предвкушении неизбежного поцелуя.
Открываю глаза и вижу на его лице самодовольную ухмылку, от которой внутри все переворачивается.
— Видишь, Лисёнок? Ты сама отчаянно жаждешь быть моей, — произносит с торжеством в голосе.
Его слова словно выливают на меня ушат ледяной воды. Меня захлестывает волна гнева, смешанного со стыдом. Да как он смеет так издеваться надо мной?! Я больше не намерена терпеть эти унизительные игры.
— Убирайся, — цежу сквозь стиснутые зубы. — Я не твоя собственность и никогда ею не буду. Ты не имеешь права так обращаться со мной.
Демиан удивленно приподнимает бровь, явно не ожидав такой резкой перемены в моем настроении и поведении.
— Говори, что хочешь, Лисёнок, — усмехается. — Но мы оба прекрасно знаем, как сильно ты меня хочешь. Твое тело не умеет лгать.
— Во — первых, хватит этих дурацких прозвищ.
Он слегка улыбается, и эта снисходительная улыбка только сильнее разжигает гнев.
— Ты так яростно отрицаешь очевидное, потому что боишься признать правду? — в его взгляде неожиданно проскальзывает что — то похожее на нежность, от чего у меня на мгновение перехватывает дыхание.
