Мелисса тихо всхлипывает, вглядываясь в темноту своей комнаты. Мама нежно обнимает её за плечи, и запах свежей выпечки и лавандового мыла успокаивает. Вместе они пытаются справиться с тревогой перед важным событием, которое всё ещё не приходит к ним.
Будь осторожна! — успевает крикнуть она, прежде чем нажимаю отбой.
С опаской подхожу к двери, ожидая увидеть Джину. Но когда открываю дверь, неожиданно утыкаюсь носом в широкую мужскую грудь. Аромат знакомого парфюма окутывает меня. От неожиданности телефон выскальзывает из внезапно ослабевших пальцев.
— Куда же ты так быстро убежала, Лисенок? — с хрипотцой в голосе спрашивает Демиан.
Его глаза горят опасным огнем, а на губах играет дразнящая ухмылка.
Глава 20. Мелисса
Захлопываю дверь прямо перед его носом. Адреналин зашкаливает.
— Ты всегда так радушна с гостями? — его насмешливый голос доносится из — за двери, почти физически ощущаю его ухмылку.
Этот тон лишь подливает масла в огонь моего раздражения.
— Только когда кто — то пытается выломать мне дверь! — огрызаюсь, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и резко.
Но предательская дрожь все равно прорывается, выдавая внутреннее смятение. Сжимаю кулаки, пытаясь взять себя в руки.
— Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, — его голос внезапно смягчается, словно пытаясь успокоить испуганного зверька.
Но я не поддаюсь на эту уловку.
— Спасибо за заботу, но я как — нибудь справлюсь сама. Это не твоя забота, — парирую, скрестив руки на груди в защитном жесте.
Взгляд невольно скользит по комнате, ища пути отступления, хотя я прекрасно понимаю, что бежать некуда.
— Лисенок, давай поговорим как взрослые люди, — в его голосе явно слышится нотка раздражения.
Это прозвище, которое раньше вызывало у меня трепет, теперь кажется почти оскорбительным.
— Отлично. Тогда научись стучать нормально для начала, — не могу удержаться от едкого сарказма.
Злость помогает мне справиться со страхом, цепляюсь за это чувство. Слышу, как он глубоко вздыхает по ту сторону двери.
— Ладно, давай начнем сначала. Прости за мою… бурную реакцию.
Он стучит в дверь, на этот раз нормально, почти вежливо.
— Так лучше? Теперь можем поговорить?
Голос звучит искреннее, но я все еще настороже. Прислоняюсь к двери всем телом.
— За что именно ты извиняешься? За то, что чуть дверь не выломал, или за то, что ворвался в мою жизнь как ураган? — вопрос звучит почти язвительно, но за ним скрывается настоящая боль.
— За все. За стук, за то, что… трахнул тебя, за то, что заставил тебя убежать, — отвечает он.
Не позволяю себе расслабиться.
— То есть ты признаешь, что немного перегнул палку? — с вызовом спрашиваю.
— Да, можно и так сказать, — соглашается он, и это признание немного смягчает злость.
