В непривычном для меня ландшафте, за окном расцвел местный орлишка — яблоки-подобные плоды с легким терпковатым ароматом, наполняющим пространство винтажной сладостью и ностальгией. Сидя у открытого окна в мягком бархате кресла, я снова ощутила земную весну с её цветущими садами и свежим воздухом, наполненным ароматами яблоневых гроздей....
Как только мы вышли из портала, я ощутила легкий холодок ночного воздуха; он был наполнен ароматами цветов и звуками музыки изнутри дворца. Ричард шагнул вперед, открывая нам путь к лестнице, его уверенные шаги звучали по мраморным плитам.
Дворецкий, в ливрее из императорского пурпура и серебра, склонился так низко, что его седая борода коснулась пола. На груди у него красовался вышитый дракон, глотающий собственный хвост – символ бесконечности власти.
Мы перешагнули порог и очутились внутри.
Я видела, ка взволнованы и Арисса, и сестры. Сама же я была спокойна и особо не нервничала. Поздно уже нервничать. И так вся столица знает о моем происхождении. Ну, посплетничают местные кумушки о моем платье и наряде Ричарда, ну, обсудят внешность моих сестер. Все. Ничего другого, страшно ужасного, не случится. Так что переживать было не о чем.
Глава 38
Зал дворца сиял хрустальными люстрами, чьи подвески бросали радужные блики на стены, обитые шелком цвета спелой сливы. Воздух был густ от аромата жасминовых свечей и дорогих духов – смесь амбры и фиалки. Между колоннами из черного мрамора сновали слуги с подносами.
По приказу императора во дворце сегодня собрались все неженатый и незамужние представители столичной аристократии. Девушки и юноши разных возрастов должны были присмотреться друг к другу и, возможно, выбрать себе вторую половинку на всю оставшуюся жизнь.
"За моих сестер приданное платил император, как и обещал мне. И будь моя воля, ни Рания, ни Линда об этом факте не узнали бы вплоть до возможных свадеб. Но проговорилась Арисса. И теперь обе мои сестрицы с видами павлинов вышагивали рядом со мной. Как же, сам император готов заплатить за то, чтобы каждую из сестер приняли в чей-нибудь род! Линда, в своем алом платье, задирала подбородок так высоко, что серьги били ее по щекам.
Они щедро раздавали улыбки – Линда снисходительные, Рания кокетливые.
