В непривычном для меня ландшафте, за окном расцвел местный орлишка — яблоки-подобные плоды с легким терпковатым ароматом, наполняющим пространство винтажной сладостью и ностальгией. Сидя у открытого окна в мягком бархате кресла, я снова ощутила земную весну с её цветущими садами и свежим воздухом, наполненным ароматами яблоневых гроздей....
Их веера хлопали, как крылья встревоженных птиц, когда они указывали на потенциальных женихов: «Вон тот, в синем камзоле… А вон – с орденом на груди…»
Я наблюдала, как Линда «случайно» роняет платок у ног графа Вельтона – тот, седой и грузный, даже не наклонился, лишь кивнул слуге. Рания же, прижав руку к декольте, закатывала глаза, слушая рассказ юного барона о своей конюшне.
Арисса, стоявшая рядом, кусала губу. Ее изумрудное колье подрагивало от учащенного дыхания.
– Они же опозорят нас… – прошептала она, пряча лицо за веером с вышитыми драконами.
Я лишь пожала плечами.
Как будто от этих умниц можно ожидать чего-то другого.
Сестры, как пойманные бабочки, постоянно метались по залу, оставляя за собой шлейф завистливого шепота: «Императорское приданое… Говорят, по двадцать тысяч золотых каждой…»
Одна мелодия сменилась другой. И мы с Ричардом вышли на паркет. Плевать на сестер. Сейчас я хотела раствориться в танце.
Музыканты заиграли тарос, смесь вальса и танго. Низкие виолончели вплелись в мелодию, придав ей жгучий ритм танго, но скрипки тут же смягчили резкость вальсовыми переливами.
Танго требовало страсти: мы шли друг к другу, как противники на дуэли – взгляды скрещены, шаги отрывисты. Его ладонь жгла спину сквозь бархат, направляя в стремительном повороте.
А потом – вальс. Ричард отпустил хватку, позволив мне откинуться в изгибе, будто ветка под порывом ветра. Кружась, я едва касалась пола, воздух свистел в ушах, растворяя шепот толпы. На миг стало неважно, кто и что говорит – только ритм, только его рука, ведущая сквозь вихрь.
Снова танго: он наклонил меня так низко, что волосы коснулись паркета. Я выпрямилась с вызовом, пальцы вцепились в его плечо, словно бросая вызов.
Гости расступились, образуя круг. Линда замерла с бокалом в руке, Рания прикрыла рот веером. Даже Арисса перестала дрожать, завороженная зрелищем. Мы танцевали огонь и лед – сближаясь, чтобы в следующем такте оттолкнуться, смешивая нежность вальса с яростью танго.
Когда музыка смолкла, я осталась стоять, грудь вздымалась, а на губах играла дерзкая улыбка.
