Дрожь ледяной морозкой пронзила тело. Женский голос срывался на крик — он звал очнуть и разглядеть мир через расшифрованные оковы слепоты. Открытые глаза видят лишь черные тени и холодную пустоту, где только мерцает огонь жизни в глубине серых стекол.
— Гулла, что сидела рядом с Тюггви подпрыгнула на месте, но он не обращая на нее внимания продолжил. — Надо сейчас строить лодки, поеду смотреть как оно там. Позже пришлю людей за новыми досками. И других — на обучение.
— Присылайте. Мы тем временем вторую лесопилку поставим. — Для подтверждения повернулась к барону Варди. А он оказывается, смотрел на меня. С легким прищуром и блуждающей улыбкой. И сразу захотелось узнать, о чем он думал в тот момент. Но наваждение схлынуло, он подобрался, прочистил горло и заверил, что уже на днях закажет пилы.
Глава 48
Мне жуть как хотелось обсудить будущее с бароном Варди наедине. Ну, вот взять хоть патентное право. Как правильно оформить? Я согласна на короткий срок патента. Год-два. Но за это время мне удастся заработать достаточно денег, чтобы чувствовать себя более уверенно. И опять таки нужно обсудить вопрос изготовления мебели. Подготовка-то длительная по времени. А в королевстве ничего пока непонятно. Все старое вроде как разрушено.
Кухарка принесла горячий взвар и мы лениво доедали оставшиеся оладьи и раз за разом возвращались к обсуждению главного события. Настроение приподнятое, впереди масса перспектив, и лишь одна Гулла сидела опустив голову и едва не выла от отчаянья. Она время от времени дергала Тюггви за рукав, и что-то шептала ему в ухо. Но он неизменно отрицательно качал головой, чем вгонял ее в большее расстройство.
Наконец барон Варди поднялся и начал прощаться. Вот он мой шанс! Но Тюггви тут же предложил его немного проводить. Эх! Придется ждать отъезда предводителя, чтобы спокойно поговорить. К тому времени я придумаю, как подать жениху свою идю. Да, так будет лучше.
Провожать пошли втроем — Тюггви, Гулла и я. Простились у реки, но главный не спешил идти домой."
"— Госпожа Далия! Я поговорить с вами хотел. — На улице глубокая ночь, и различить выражение лица сложно. Но почему голос у него дрожжит? Странно это и подозрительно.
— Да, конечно. — отозвалась как можно добродушнее.
— Гулла поклялясь, что не будет чинить скандалы. Взамен хочу попросить, не бросайте ее одну.
Я от неожиданности открыла и закрыла рот. Это она наплела, что мы ее в покоях одну закрываем? Или сами уходим гулять, а она остается дома? Хотела уже было открыть рот, чтобы рассказать свою версию происходящего, но Тюггви поправился.
— В том смысле, что скучно ей с матушкой дома.
