Дрожь ледяной морозкой пронзила тело. Женский голос срывался на крик — он звал очнуть и разглядеть мир через расшифрованные оковы слепоты. Открытые глаза видят лишь черные тени и холодную пустоту, где только мерцает огонь жизни в глубине серых стекол.
Едва тронулись, как меня, и судя по влажным глазам, не только меня, одолели воспоминания. Миновали мост. И вот, вдоль дороги столпились наши работники, кричали прощальные слова и махали руками. Я смотрела в проем, заменяющий окно и вспоминала, как все начиналось. Какие сомнения бродили в умах, и опасности, о которых нам вскоре предстояло узнать. А сейчас — целое отлаженное производство. Знай, работай и наслаждайся! Пожинай плоды своего труда, так нет — опять едем преодолевать новые трудности. А они тяжелее будут, чем строительство лесопилок.
"Далее мы заехали проститься к соседям. Телеги поехали прямо, а мы, в сопровождении нескольких воинов, свернули в лес, и проехав совсем немного, очутились в деревне. Неказистые домики, с крышей из мха или травы, точь-в-точь такие, как в нашей деревне. Только вот эта была раза в два побольше. И дом баронов находился не на отшибе, как наш, а в центре деревни. Первый этаж дома выложен из камня, второй и третий — деревянные. По размерам, совсем не много больше нашего.
Карета остановилась. С двух сторон распахнулись дверцы и Тюггви с бароном Варди помогли нам выйти. На крыльце стоял барон Сван, поддерживаемый Лейвом.
— Проходите в дом. — Старческим голосом пригласил хозяин. Да, он сильно сдал, со времени нападения на нас. Но вместе с тем, остался таким, каким я его запомнила в последнюю встречу. Да, старик, но хуже ему не стало. Цепляется единственной рукой за Лейва, но спину старается держать ровно. Смотрит подслеповатыми глазами, но с любопытством.
Прошли в дом. Планировка такая же как у нас. Напротив входной двери — лестница на второй этаж. Слева — кухня, справа — гостевая зала. Туда нас и пригласили. Большой стол в центре, стулья вокруг. Камин, стрельчатые окна. Отличало дом соседей от нашего, лишь достаток. На полу раскинуты шкуры животных, на стенах — чучела голов животных. Рядом огромный по размеру щит. За ним я с легкостью могла бы спрятаться целиком. А возле щита — два скрещенные меча, по размеру предназначенные явно для великана.
Между тем к нам вышла госпожа Лагерта и поприветствовала. А вот ее горе как будто не коснулось. Настолько она молодо смотрелась на фоне супруга! Прямо как дочь с отцом. Хотя глаза изменились — в них утих огонь. Они выдавали всю боль и усталость этой стойкой женщины.
Тем временем накрывали на стол. Горячие лепешки, нарезанный сыр, яйцо, лук, и ломтики зажаренного на огне мяса. Только вот от переживаний кусок в горло не лез.
