Дрожь ледяной морозкой пронзила тело. Женский голос срывался на крик — он звал очнуть и разглядеть мир через расшифрованные оковы слепоты. Открытые глаза видят лишь черные тени и холодную пустоту, где только мерцает огонь жизни в глубине серых стекол.
Зачем они остаются? Одни же, не считая охрану и работников. Лучше бы подались с нами. Мне все время хотелось их позвать с собой. Но что-то такое отстраненное читалось во взгляде барона Свана, что я не решилась. Да и понимала, что хотят они дожить век на своей земле. В общем прощальный обед дался всем нам крайне тяжело.
— Печально, что вы не согласились ехать с нами. — Мы уже прощались у кареты, и я обратилась к барону отцу. — Но вместе с тем спокойно. Уж под вашим приглядом лесопилки не пропадут. Да и в весь остров под надежной защитой.
Глаза старика на миг вспыхнули огнем. А может ему и надо взвалить эту ношу на плечи, чтобы продолжать жить?
Мы покинули дом соседей и припустили грузиться на корабли. Дорога вскоре вывела нас на берег. Лес расступился, и мы увидели его! Это был один здоровенный корабль под парусами, а возле него сновали, как блохи по шкуре пса, множество юрких лодочек.
— Эту ляду мы у ронюсков отбили. А вот наши. — С гордостью показал Тюггви на маленькие лодочки. Ну как маленькие.
Море. Я ожидала лучезарное и зелено-синее, с барашками пены и яркими зайчиками, отражающимися в каждой капле. Но это море было серым и суровым. Оно хмуро и отрешенно смотрело на нас рябью воды. Интересно, насколько оно соленое? Хотела подойти ближе, но барон Варди придержал.
— Здесь скалистый берег.
Я послушно кивнула в ответ и поддерживаемая им, ступила на палубу. Это вообще символично, что мы рука в руке покидаем остров. Почти знамение!
Глава 60
Разместили нас по спартански. Всех женщин в одной большой каюте. Наскоро сколоченные доски с матрасами, набитыми травой, вместо кроватей, и шкуры, вместо одеял. И то, кроватей оказалось только две. Но достаточно широкие, чтобы спать вдвоем. Между ними мешки на полу. На них уместились няня с Тирой.
Все омрачили Гулла и матушка. Вернее их морская болезнь. Едва ступили на борт, обеим поплохело. Вначале их лица приобрели белый оттенок, а с первыми рвотными позывами — обе позеленели.
