Дрожь ледяной морозкой пронзила тело. Женский голос срывался на крик — он звал очнуть и разглядеть мир через расшифрованные оковы слепоты. Открытые глаза видят лишь черные тени и холодную пустоту, где только мерцает огонь жизни в глубине серых стекол.
Да и мы все окажемся в неловком положении, когда она будет задавать одни и те же вопросы по покойного мужа.
— Мама нездорова с момента похорон. — Ответила и замолчала. А что добавить?
Благо, к этому времени подоспели няня с кухаркой, и внесли чистейший котелок с заваренными травами и кружки на всех. Тарелки мы подготовили и расставили заранее.
— Прошу, угощайтесь блинчиками с начинкой. Потемнее — с грибами, а те, что порозовей с мочеными ягодами.
Едва услышав разрешение, сестры утащили к себе на тарелки по два блинчика, но есть не стали, вопросительно поглядывая на меня — ждали молитвы, похоже.
— Помолимся перед едой! — Прочистив горло, на правах старшего, произнес барон Сван.
Все склонили лица к столу и что-то тихонько шептали одними губами. Я тут же последовала их примеру и поблагодарила Всевышнего за помощь в это сложное время и за добрых соседей.
После молитвы сестры с аппетитом вгрызлись в блинчатые пирожки, а семейство барона, посмотрев за их действиями, положили к себе на тарелки по паре пирожков.
Выжидая, пока гости утолят первый голод, и попутно, отвечая на вопросы баронессы — рассказывая ей секреты удачного теста, я и сама с удовольствием съела пирожок. Заметив, что барон отец отложил приборы — похоже, наелся — обратилась к нему с вопросом относительно крови Ингов. Причем адресовала вопрос главе семейства не просто так. Решила, что это будет вежливее.
Он переглянулся с сыном, одобрительно закряхтел и с видимым удовольствием рассказал легенду.
Барон Сван закончил рассказ и многозначительно обвел всех взглядом.
— Трюггви Освободитель исполнил завет гордых Ингов. — Добавила в конце. Барон Сван вновь переглянулся с сыном, после чего бурно и громко выразил свою радость от этого события. Он выкрикнул какой-то боевой клич и поднял вверх сжатый кулак правой руки.
