Автор
В Бессердечном принце Эшли Джейд создает драматическую атмосферу измождения в британском доме: слезы матери постепенно сменяются холодным презрением к миру, когда ее сын Лиам не выживет. Действие начинается четверть века спустя, но оставляет нас проклятыми вечной тоской в этом замкнутом мире....
– Присоединяйся ко мне. Нам нужно поболтать кое о чем.
Что бы он там ни пил, видимо, это было нечто крепкое и оно уже ударило в голову.
– У меня нет купальника.
Он слегка улыбнулся.
– Да что я там не видел.
– Прости, я не… нет.
Он пожал плечами.
– Как хочешь. – На его лице читалось любопытство, когда он подплыл ко мне. – Хотя мне все-таки интересно… – Его голос затих, словно он ждал, пока я сама продолжу предложение или задам вопрос.
– Окей, сдаюсь. Что тебе интересно?
Выражение его лица стало ангельским.
– М-м-может быть, если бы я т-т-так говорил.
Это был удар под дых. Без раздумий я с размаху дала ему пощечину.
– Что, черт возьми, с тобой не так?
Я проплакала почти всю ночь, когда узнала, что Лиам умер, а сразу после узнала, что еще и Джейс больше не хочет со мной общаться. Поэтому я потеряла не одного, а двух дорогих мне людей.
В конце концов я заставила себя спрятать чувства из-за смерти Лиама глубоко-глубоко, туда же, где я спрятала чувства после смерти мамы.
Однако насмешки над его памятью со стороны его же брата-близнеца были совершенно безжалостны.
Слезы подступили к моим глазам, и я схватилась за грудь.
Лиам должен быть здесь, с нами… но его нет. Мой друг уже никогда не вернется.
– Прости, – прошептала я, пока мой мозг продумывал то, что я сделала. – Мне так жаль.
Коул начал что-то говорить, но я уже неслась обратно в дом. Мне было слишком больно.
Вдруг что-то врезалось в меня, я споткнулась, но чьи-то сильные руки удержали меня от падения.
– Смотри, куда идешь, – выдал Джейс.
Тот факт, что он был без рубашки и за ним следовали две девушки в бикини, не имел значения. Мое внимание сосредоточилось на татуировке на его груди. Нацарапанные толстым черным шрифтом слова «Сторож брату своему» разместились над парой замысловатых ангельских крыльев, простиравшихся на его груди.
Комок подступил к горлу, когда меня захлестнула новая волна боли.
– Не прикасайся ко мне, мать твою.
– Я… – Моя голова качнулась, и я почувствовала себя глупо из-за того, что сделала нечто такое личное. Такое бесчувственное. – Прости."
"Обхватив себя руками, я протиснулась мимо Джейса и девушек в бикини. Мне нужно было найти Оукли, чтобы я смогла уехать.
