Автор
В Бессердечном принце Эшли Джейд создает драматическую атмосферу измождения в британском доме: слезы матери постепенно сменяются холодным презрением к миру, когда ее сын Лиам не выживет. Действие начинается четверть века спустя, но оставляет нас проклятыми вечной тоской в этом замкнутом мире....
Какого хрена она танцует на столе… в таком виде?
Стаканчик, который она поднесла к своим блестящим губам, ответил на мой вопрос. Сегодня же ее день рождения… и годовщина смерти ее матери.
Конечно, она пила. По тем же причинам, что и я.
Она хотела забыться.
Я скрипел зубами, направляясь прямиком к Оукли и Коулу. Оукли толкнул локтем моего брата, когда увидел, что я подхожу.
– Посмотрите-ка, кто здесь. – Он дал мне пять. – Эй, чувак. Как дела?
Поставив свою содовую на стол, я свирепо посмотрел на него.
– Какого хрена твоя кузина раздевается для половины школы?
Он скорчил гримасу.
– Она танцует, а не раздевается.
Коул ухмыльнулся.
– Во всяком случае, пока не раздевается.
Оукли треснул его по руке.
– Заткнись. – Его взгляд упал на Дилан, которая уже трясла задницей – на этот раз под какой-то ужасный хип-хоп-трек. Я сразу понял, что она перешла черту. – У нее сегодня день рождения. Она заслужила повеселиться. – Его глаза впились в мои. – Всем время от времени нужно отдохнуть от своих проблем.
Оукли прав, но это не значит, что он должен стоять в стороне и вести себя как самодовольный придурок, пока кучка парней пялятся на нее, как на прохладный фонтан в жаркий день.
"Раздражение закипело в моей груди, когда Дилан стала медленно вращать бедрами и проводить пальцами по своим светлым волосам.
Один из приятелей Оукли поднял свой бонг и спросил, не хочет ли она затянуться. Я хотел крикнуть ей, чтобы не вела себя как дура, ведь, несмотря на то что они кажутся безобидными, никто не знает, что за дерьмо они там намешали.
Мои пальцы сжались в кулаки, когда Дилан наклонилась и сделала затяжку.
– Ты вообще собираешься прекращать это?
Оукли посмотрел на меня, как на сумасшедшего.
– Прекращать что и почему? Потому что она затянулась бонгом?
Нет, потому что Кортленд Беннетт смотрел на нее, как собака на вкусную косточку. Я стиснул зубы, когда он начал что-то говорить Дуайту.
Я не слышал, что он говорил, но я знаю, как читается по губам фраза «трахать по кругу», когда кто-то произносит ее.
Гнев заставил меня сорваться с места.
– Серьезно, Оукли?
– Серьезно что? – Он пристально посмотрел на меня. – Перестань вести себя так, будто я сделал какую-то фигню. Ты просто ревнуешь.
– Он прав, – вмешался Коул. – Если хочешь, чтобы собаки не писали на твою лужайку, тебе нужно поставить забор. Обычным знаком не обойдешься.
Эта аналогия не имела никакого, блин, смысла.
