Автор
В Бессердечном принце Эшли Джейд создает драматическую атмосферу измождения в британском доме: слезы матери постепенно сменяются холодным презрением к миру, когда ее сын Лиам не выживет. Действие начинается четверть века спустя, но оставляет нас проклятыми вечной тоской в этом замкнутом мире....
Не понимаю, почему связь со мной заставляет его так себя вести.
В одну секунду он поклоняется моему телу, а в следующую мое присутствие как будто отталкивает его, и он скорее выцарапает себе глаза, чем проведет еще хоть минуту в комнате со мной.
– Джейс, – прошептала я. Мой голос уже готов был сорваться.
– Оукли приедет через несколько часов, – сообщил он мне. – Ты можешь остаться здесь и подождать его. Он даже не мог заставить себя провести десять минут в машине со мной, чтобы подбросить меня до дома?
Сунув телефон в задний карман джинсов, он направился к двери.
– Джейс, – выдохнула я, а голос предательски дрожал.
Поговори со мной. Скажи мне, что я сделала не так.
Почему ты так сильно ненавидишь меня, я ведь никогда не переставала любить тебя.
Его дыхание прерывалось.
– Мы больше не можем этого делать.
Существовало столько всего, что я хотела сказать, а спросить – еще больше. Вместо этого я просто протиснулась мимо него.
У меня есть гордость и самоуважение, я не позволю ему превратить меня в ничто.
– Скажи Оукли, что я пошла домой пешком, – бросила я через плечо, выходя за дверь.
Мое сердце колотилось в груди все сильнее с каждым шагом."
"Я хотела, чтобы он побежал за мной, сказал мне, что совершил ошибку и больше никогда меня не отпустит… но он совершенно ясно дал мне понять, что я – единственная ошибка, которую он совершил за этот вечер.
Глава тридцать шестая
Дилан
– Почему, блин, так холодно? – ворчала Сойер, пока мы поднимались на трибуны.
Я ее понимала.
– Я не знаю, но спасибо, это мой первый и последний футбольный матч в сезоне.
Позади нас завозмущался Оукли.
– Может, хватит вам уже ныть? Вы выбрасываете во вселенную свою негативную энергию прямо перед большой игрой моего братана.
– Ой, ладно, ладно, хиппи ты наш, – поддразнила его я, потом мы нашли несколько свободных мест и сели.
– Напомни мне еще раз, зачем мы пришли сюда сегодня? – спросила Сойер, стуча зубами.
Я кивнула на своего кузена, который сидел между нами.
– У него спроси.
Оукли закатил глаза.
– Я же тебе говорил, Коул запретил мне приходить на любые его игры, поскольку он думает, будто я приношу неудачу.
Сойер сморщила лицо.
– Так ты здесь, потому что…
– Это последняя домашняя игра сезона, – заявил он с широко раскрытыми глазами.
