Автор
В Бессердечном принце Эшли Джейд создает драматическую атмосферу измождения в британском доме: слезы матери постепенно сменяются холодным презрением к миру, когда ее сын Лиам не выживет. Действие начинается четверть века спустя, но оставляет нас проклятыми вечной тоской в этом замкнутом мире....
Мне ничего от него не нужно… абсолютно. Он причиняет мне только боль.
На краткий миг его взгляд смягчился.
– Дил…
– Давай, Джейс. Я должна вернуться на поле через две минуты, – отрывисто бросила Кейси.
Она фыркнула, когда Ковингтон не сдвинулся с места.
– Ладно. Я сама принесу себе бутылку воды. – Кейси стянула с себя куртку и бросила ее в него. – Верни своему брату его куртку после игры. – Ее взгляд остановился на Сойер. – Не хочу, чтобы мой парень злился на меня.
Сойер напряглась.
До меня доходили слухи о том, что Коул и Кейси – пара, но после того, как слух о Бритни оказался ложным, я предположила, что и этот вранье.
Растерянное выражение лица Сойер говорило мне, что я не одна так думала. Выглядя удовлетворенной, Кейси изящно помахала пальцами, прежде чем отправиться в торговый киоск.
Джейс перевел взгляд с меня на нее, с нее на меня, будто хотел что-то сказать, но мне было неинтересно. Я выбросила один из стаканчиков с горячим шоколадом и схватила Сойер за руку, ведь я знала, что ей нужна поддержка, хотя она об этом и не просила.
Но он таковым не являлся. Ни один из них."
"Единственный хороший брат Ковингтон уже мертв.
– Дыши, – прошептала я, когда мы прошли мимо Джейса. – Все будет хорошо.
Не знаю, кого я пыталась утешить. Ее или себя.
– Какого черта? – пробормотал Оукли, когда нападающий «Викингов» не попал в ворота. – Это была наша единственная надежда!
Мы с Сойер обменялись взглядами.
Шел конец второго тайма, а счет оставался 23:3 в пользу «Рыцарей».
Даже если бы нападающий забил, этого все равно было бы недостаточно, чтобы вывести «Викингов» вперед.
С трибун я увидела, как номер шестнадцать, на которого Сойер ранее показала (это был Томми), в отчаянии ударил себя по руке.
Ясное дело. Они точно сегодня проиграют.
Сойер потирала руки и дула на них.
– Осталась всего минута до конца.
Просто очаровательно, как она была увлечена всем этим, несмотря на то, что счастливый номер семь – он же Коул – был тем еще придурком.
Волнение на трибунах возросло, когда «Рыцари» выстроились на поле. Сквозь шум фанатов голос Коула был едва слышен – он объявил игру, заставляя обе команды ринуться вперед. Он заполучил мяч и передал его другому игроку. В это время толпа начала реветь.
Я сосредоточилась на игроке, принявшем мяч, когда услышала Сойер, выкрикивающую имя Коула.
