Автор
В Бессердечном принце Эшли Джейд создает драматическую атмосферу измождения в британском доме: слезы матери постепенно сменяются холодным презрением к миру, когда ее сын Лиам не выживет. Действие начинается четверть века спустя, но оставляет нас проклятыми вечной тоской в этом замкнутом мире....
Последнее, что ему было нужно, – это получить камнем по голове и заработать еще одно сотрясение мозга.
Я прошел через комнату к окну, и в меня чуть не прилетел следующий камень.
– Эй, приду…
Я замер, когда увидел Дилан. Хотя мне трудно было поверить, что это на самом деле она, ведь девушка была… в ужаснейшем состоянии. Я мог по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз видел ее плачущей.
Потому что она не плачет.
– Черт.
Не раздумывая, я выскочил из комнаты.
К тому времени, как я подошел к ней, она лежала, согнутая пополам, на нашей лужайке перед домом, под проливным дождем, и впивалась пальцами в траву.
Намного. Хуже.
– Какого…
– Хрена? – продолжил Коул позади меня, снимая слова у меня с языка.
– Какого черта она здесь делает? – огрызнулась Бьянка, наблюдая за Дилан. – Ты не могла просто постучать в дверь, как все нормальные люди, стерва?
Я повернулся к ним лицом.
– Идите внутрь. Вы оба. Сейчас же! – закричал я, когда они не двинулись с места.
Бьянка хотела возразить, собственно, как всегда, но Коул взял ее под руку и завел внутрь.
Я снова сосредоточил свое внимание на Дилан.
– Привет. – Я подходил к ней, как к бомбе, готовой вот-вот взорваться. Медленно и осторожно. – Что случилось?
Она не отвечала. Не могла."
"Девчонка была сама не своя, тщедушное тельце сотрясалось от силы ее рыданий. Я никогда не видел кого-то настолько расстроенным.
С тех пор, как…
Прогнав комок боли, я положил руку ей на поясницу. Одежда промокла насквозь. Температура едва достигала десяти градусов, дул ужаснейший ветер. Такими темпами Дилан заработает себе пневмонию, прежде чем сможет сказать мне, что случилось.
Обхватив за талию, я притянул ее к себе. Девушка уткнулась головой мне в грудь, изо всех сил вцепившись в мою рубашку.
– Дыши, детка. Я держу тебя.
С сердцем, полным горя, я понес ее внутрь.
Последние четыре года я цеплялся за любую возможность разрушить жизнь этой девушки, чтобы посмотреть, как она ломается.
Кто знал, что успех будет таким чертовски горьким на вкус.
Окно yже было заколочено большим куском картона, а Коул сметал стекло в совок, когда я вошел в свою спальню.
– Спасибо.
Он продолжил подметать.
– Я был у тебя в долгу. Решил, это самое меньшее, что я мог для тебя сделать.
Я стал укладывать Дилан на свою кровать, но она обвила руками мою шею, а талию обхватила ногами.
