Автор
В Бессердечном принце Эшли Джейд создает драматическую атмосферу измождения в британском доме: слезы матери постепенно сменяются холодным презрением к миру, когда ее сын Лиам не выживет. Действие начинается четверть века спустя, но оставляет нас проклятыми вечной тоской в этом замкнутом мире....
– Я не робот, как ты. Я не могу притворяться, будто ничего не чувствую…
Я вскрикнула, как только моя рука соскользнула с ветки, и поняла, что теряю равновесие. Я была уверена, что упаду и приземлюсь на асфальт прямо лицом, но Джейс успел схватить меня за ноги и вытянул назад, однако я все-таки ударилась головой – не об землю, но о стену его дома.
Он даже не пытался скрыть насмешливый тон своего голоса, когда спорил со мной через окно.
– Я же говорил, что это опасно.
Собравшись с мыслями, я повернулась к нему лицом.
– Хочешь печенья?
– Учитывая, что у тебя сгорали абсолютно все партии печенья, которые ты когда-либо делала, я, пожалуй, пас.
Теперь он решил пройтись по мелочам, хорошо.
– Я лучше буду ужасным пекарем, чем жалкой трусихой.
Его глаза вспыхнули.
– Еще раз меня так назовешь, и я клянусь…
– Что? – начала подначивать я. – Не будешь разговаривать со мной несколько дней? Или снова начнешь угрожать разорвать нашу дружбу? – высказывала я, тыкая пальцем ему в грудь.
Это произошло так быстро, и я была уверена, что я сплю и это все лишь сон. Иначе с чего бы Джейсу Ковингтону – моему лучшему другу, которого и люблю, и ненавижу, – целовать меня?
Но так и случилось.
Джейс поцеловал меня.
И это…
Я не знаю.
Мне хотелось ущипнуть себя, чтобы поверить в реальность происходящего.
Потом он отстранился от меня и сказал:
– Ты говоришь ужасно много ненужных вещей, которые даже не можешь подкрепить фактами, Тейлор.
Я хотела стереть ехидную ухмылку с его лица.
– Я могу подкрепить их фактами, Ковингтон. Поверь мне.
– Тогда докажи это. – Его рука оказалась на моем бедре. – Поцелуй меня, будто ты только моя.
Я нежно обхватила руками его затылок.
– Я только тво…
И мои губы оказались в плену его горячего рта так быстро, что я даже не успела сделать глотка воздуха. Я должна была нервничать, учитывая, что никогда не делала этого раньше, но все было совсем не так. Наоборот, я почувствовала некое облегчение. Словно почесала, наконец, то место, которое зудело в течение нескольких месяцев.
Только это было в десять миллионов раз лучше.
