В порыве я протягиваю руку и беру его лицо в свои ладони, ощущая лишь естественное тепло его кожи под своими ладонями. Я готовлюсь встретиться с ним взглядом, понимая, что должна сделать это в обмен на ответ. Он переводит взгляд на меня, зеленый и свежий, как роса, прилипшая к свежескошенной траве. Как счастливый четырехлистный клевер, изумрудом сверкающий в солнечном свете.
Как глаза убийцы. Глаза короля.
— Поговори со мной. — Слова вылетают изо рта и звучат скорее как приказ, чем я хотел. Поэтому я быстро добавляю: — Пожалуйста.
Он вздыхает и наклоняет голову, затем берет меня за запястья и опускает их от своего лица. Затем он направляет меня в самый малолюдный угол комнаты, теплые руки тянут меня на пол рядом с ним, а затем он упирается руками в поднятые колени. — Прости, что я так… взволнован, — наконец говорит Китт. Я никогда не видела его таким серьезным, таким строгим, таким царственным. — Я не люблю, когда люди участвуют в моих сражениях. — Он откусывает слова, словно ненавидит их вкус во рту.
— Думаю, тебе придется привыкнуть к этому, когда ты станешь королем, — мягко говорю я.
Он усмехается. — Ты имеешь в виду, привыкнуть к тому, что мой брат постоянно рискует своей жизнью, а я сижу и смотрю? — От него, кажется, исходит тепло, и я вдруг задаюсь вопросом, не он ли отчасти виноват в том, что в этой комнате душно.
Я вижу это: зеленый цвет его глаз, в которых отражается зависть. Я вижу ту его часть, которая жалеет, что не может броситься в бой и спасти положение, как его брат. Он хотел бы заслужить расположение отца силой, а не умом. Хотел бы быть героем, а не тем, кого герой защищает.
И все же я не чувствую жалости к парню передо мной. Завидовать Каю — значит завидовать убийце.
Играть роль. Играть с ним.
— Я хочу сказать, — медленно произношу я, — что у тебя есть свои обязанности, а у Кая — свои. Вы оба сражаетесь за свое королевство, только разными способами.
Я вижу, что его это не убеждает, но он все равно улыбается, причем улыбка почти достигает его глаз. — Из тебя получился бы неплохой советник, ты знаешь об этом?
— Ну, может быть, если я переживу эти Испытания, ты сможешь меня нанять. — Он тихонько хихикает, и я улыбаюсь ему в ответ. — Хотя, — говорю я со вздохом, — советники должны знать, что происходит, а я точно не знаю.
Ну же. Расскажи мне. Доверься мне.
— Хитро, — вздыхает Китт. — Ладно, ты заслуживаешь знать, что происходит, раз уж один из них чуть не отрезал тебе руку. — Он проводит большим пальцем по тонкому шраму на моей руке, его глаза прослеживают его. Я отшатываюсь от его прикосновения, и это действие не остается незамеченным."
"Китт прочищает горло и отстраняется от меня. — Они называют себя Сопротивлением. — Его голос низкий и ровный, рассчитанный на то, что его услышу только я.