Кто знает, сколько Элитных уже заразилось от Обыкновенных, скрывающихся среди них? Я уверен, что люди уже начали ощущать последствия, ослабление своей силы. — Он делает паузу, вздыхая. — Жертва Обыкновенных необходима для блага королевства.
Точно. Я забыла, что больна.
Я изучаю его, вглядываясь в сильные черты его лица, теперь вытравленные напряжением и стрессом. — И в это ты веришь?
Я знаю, что должна закрыть рот, должна кивнуть в знак согласия, а не рисковать, говоря о предательстве. Но что-то в этом мальчике пробуждает во мне безрассудство, потребность показать ему, как он ошибается, как извращено его королевство.
— Это то, что я знаю, — мягко говорит он, глядя мне в глаза, пока я не отвожу свои, не в силах не видеть в них убийцу моего отца.
— И все же можно знать что-то и не верить в это. — Мой голос дрожит, и я надеюсь, что он верит, что это от страха, а не от гнева. — У тебя есть выбор, Китт. У тебя всегда есть выбор.
Он усмехается, но это не юмор. — Если бы у меня всегда был выбор, то я бы не сидел в этой безопасной комнате. Я бы был там, сражался вместе с братом.
Мой взгляд падает на пламя, мерцающее на его пальцах, выдавая его разочарование. Я поднимаю голову и делаю вдох, прежде чем посмотреть ему в глаза. — Ты не хочешь быть королем?
Он не колеблется. — Я не хочу быть трусом. — Я заставляю себя выдержать его взгляд, видя в нем смятение и раздумье. — Никто никогда раньше не спрашивал меня об этом.
— Да, но ты увидишь, что я часто задаю вопросы, которые не должен задавать, — говорю я, отворачиваясь от него.
— Не останавливайся, — быстро и тихо говорит он. Мой взгляд снова скользит к нему и останавливается на верхней пуговице его рубашки. — Твои вопросы, твои мысли, твои противоречия — я хочу услышать их все.
Я открываю рот, чтобы ответить, когда порыв прохладного воздуха обдувает мое лицо, и толстая металлическая дверь с лязгом распахивается. Я вскидываю голову и вижу горстку Имперцев, ввалившихся в зал и направляющихся к королю и королеве."
"— Бальный зал охраняется, Ваше Величество. — Голос стражника гравийный, его голова склоняется к королю, который отрывисто кивает.
Если бы я захотела заглянуть в его глаза, я уверена, что увидела бы в них все вопросы. Вопросы о том, сколько убитых, сколько Обыкновенных взято в плен, каков ущерб. Но он не смеет озвучивать свои мысли, не перед публикой и тем более не сейчас, когда он все еще пытается скрыть то, что происходит на самом деле.
Король встает со своего большого деревянного кресла и прочищает горло, еще больше успокаивая и без того притихший зал. — То, что произошло сегодня, было прискорбно, и я могу заверить вас, что это больше не повторится. — Я чуть не фыркнул от этого пустого обещания.