Они, пошатываясь, направляются ко мне, ища помощи, которую я не могу им оказать.
Это Эйс.
Даже зная это, я все равно не могу смотреть на них, смотреть на себя. Невыносимо слышать, как они умоляют о помощи, а я ничего не делаю. Это была я. Когда-то я была голодной и грустной девочкой. Потому что когда умер мой отец, умерла и часть меня.
Это не настоящее. Это не настоящее. Это не настоящее.
Я кричу, падая на колени и сжимая голову в отчаянии.
— Я знаю, что это ты, Эйс, — кричу я сквозь стиснутые зубы. Я слышу надменный смех, который становится все громче, когда он направляется ко мне. Сделав глубокий вдох, я встаю на ноги, дрожа от отвращения и ярости, готовясь к тому, что меня окружат болезненные Пэйдин.
Но мольбы прекращаются, Пэйдины исчезают, и передо мной остается только Эйс. Его взгляд падает на стрелу, направленную ему в грудь, а затем возвращается к моему. У него хватает наглости ухмыляться.
— Привет, Пэйдин. — В его голосе звучит самодовольство, и он приподнимает бровь. — Понравилось ли тебе встретиться со своим молодым я?
— Ты больной, — выплевываю я, натягивая тетиву.
Он вздыхает, ему уже наскучил наш разговор. Задрав нос, он говорит: — Просто позволь мне взять твой ремешок, и я пойду. — Пауза. — На самом деле, я даже позволю тебе снять его самой, чтобы я тебя не порезал.
— Как щедро. — Я практически рычу на него. — Но я откажусь от этого предложения. — Я оскалила зубы и вздрогнула от того, чтобы послать стрелу в его черное сердце."
"Он моргает и раздраженно откидывает с лица свои каштановые волосы. — Ладно. — Его глаза темнеют. — Пусть будет по-твоему. Я не возражаю против того, что мне придется поиздеваться.
А затем он направляется ко мне и тянется к моей руке. Я без колебаний пускаю стрелу ему в бедро, целясь ранить, но не убить. Я отказываюсь дать королю и народу то, чего они желают: смерть.
Вот только стрела не встречает кожу, не погружается в плоть. Она пролетает сквозь него. Иллюзия развеивается, как дым на ветру, искушая меня закричать от досады.
Другой Эйс выходит из-за дерева в нескольких футах от нас, листья хрустят под его ногами, когда он медленно хлопает. — Ух ты. Хорошая попытка. — Он сжимает в руке острое копье и улыбается, как кот.
— Хватит прятаться за своими иллюзиями, трус! — Я в ярости, адреналин бурлит в моих венах.
Это настоящий Эйс, я в этом уверена. Листья выдали его: они хрустели, когда он на них наступал, в отличие от того, как он подошел ко мне в первый раз. Похоже, он чувствует, что я догадалась, и в тот момент, когда я собираюсь вонзить в него стрелу, он окружает себя дюжиной дубликатов, прячась в них.
Все они говорят в унисон, окружая меня, заглушая звук хрустящей листвы. — Если ты сейчас отдашь мне ремешок, я не причиню тебе вреда. Сильного.