— Они смеются, и этот тошнотворный звук, кажется, отдается в моем черепе.
Я кручусь по кругу, не зная, в кого целиться. У меня всего шесть стрел, и я не могу позволить себе потратить впустую ни одной. Они приближаются ко мне, приближаются, чтобы убить.
Найти настоящего Эйса.
Легче сказать, чем сделать. Все они выглядят и двигаются одинаково, все держат копья и готовы пронзить меня, но только настоящий может нанести хоть какой-то урон.
— Мне это понравится, Пэйдин, — говорят они, улыбаясь.
Мой взгляд скользит по каждому из них. Я вижу их одинаковые позы, одинаковые выражения лиц, одинаковое все.
Я не умру. Я не умру. Я не умру.
И тут мой взгляд натыкается на одного Эйса, идентичного остальным.
Попался.
Крошечная бисеринка пота, стекающая по виску, — единственное, что выдает его, единственный признак того, что он борется с иллюзиями.
Я поднимаю лук в его сторону в тот самый момент, когда он делает выпад в мою сторону. Я отпрыгиваю в сторону, но не раньше, чем боль пронзает мой живот. Жгучая, жгучая боль, которую я игнорирую, выпуская стрелу и позволяя ей влететь прямо в плоть его ноги.
Он вскрикивает, падает на колени в грязь, руки дрожат, обхватывая стрелу, торчащую из его бедра. Но я не обращаю внимания ни на него, ни на Зрение, которое сейчас наблюдает за ним, прежде чем повернуться и броситься бежать.
Я не знаю, как далеко я успела убежать. Не знаю, сколько расстояния между нами осталось до того, как адреналин вытечет из моего тела, напоминая мне, что я истекаю кровью. Жгучая боль вернулась, ударив меня в живот с такой силой, что я задыхаюсь.
Я поднимаю свободную рубашку и вижу под ней шелковистую майку, теперь уже залитую кровью. Я делаю глубокий вдох и оттягиваю слой ткани, отделяющий меня от раны, и вздрагиваю от увиденного. Длинная кровавая рана рассекает кожу прямо под ребром.
Рана от копья.
Дыхание сбивчивое, неглубокое.
По крайней мере, я жива.
Но я точно не чувствую себя живой. Это мучительно. Боль жгучая и яростная, она поджигает мои нервы. Я осторожно стягиваю с себя большую рубашку, морщась и подавляя крики боли при каждом движении правой руки. Движение натягивает кожу, из раны еще больше хлещет кровь.
Я разрываю нижний подол рубашки, образуя широкую полосу белой ткани. Я работаю так быстро, как только позволяет рана, осторожно обматывая ткань вокруг пояса и над раной. Я задыхаюсь от пульсирующей боли, смаргиваю слезы, натягивая то, что осталось от рубашки, — она все еще закрывает живот.
Мне нужно найти воду.
Я тяжело вздыхаю, и от одного этого вздоха меня пронзает острая боль, и я снова начинаю идти по лесу.
Нет, скорее спотыкаться.
Глава 25
Пэйдин
Не спать. Не спать. Не спать. Мои предательские веки словно налились свинцом. С каждым морганием я боюсь, что они больше не откроются.