В "Бессмертном" мир под непривычным светом видит человеческие связи как нечто неотъемлемое от технологий и машин. Книга открывает двери в глубины эмоций и взаимоотношений, где даже самая простая связь может стать вечной. Приглашаю вас на невероятное путешествие через сердца и мозги — от фантастики до библиотеки человеческого взаимодействия....
Не объяснять же ему истинную причину, почему я хотела скрыть это происшествие от капитана.
— Его вины, и правда, не было, — сказала я.
— Вы, наверное, не знаете, но Александр обещал отправить его на месяц драить камбуз, если он опять попытается демонстрировать новеньким свою силу, — как бы невзначай заметил Коллинз.
— Не знала, — растерянно подтвердила я, не совсем понимая, к чему он клонит."
"— Так что вы спасли Ригза, — доктор неожиданно улыбнулся. — И завоевали его уважение, а это не так-то просто. Райан ведет себя, как весельчак, но к дружбе и долгу относится весьма серьезно.
— Да-а… — протянула я, даже не зная, что мне делать со свалившимся на меня «счастьем».
— Готово, — провозгласил Коллинз, завершив перевязку, и я смогла одеться. — Будет болеть, примите это, — он взял из шкафчика баночку с таблетками и протянул мне. — Но не больше двух в сутки. И побольше отдыхайте. А дня через три загляните ко мне на осмотр.
Я кивнула, поблагодарила за работу и уже направилась к двери, когда доктор снова заговорил:
— Я рад, что ошибался на ваш счет.
Я замерла на середине шага и обернулась.
— Вы о чем?
Он смело встретил мой взгляд.
— О том, что вы не из тех землян, которые мнят себя выше всех остальных, и тратят все силы, чтобы доказать свою «крутизну», — док сделал пальцами жест, долженствующий изображать кавычки на последнем слове.
Никогда не знала, что у меня есть совесть, но после этих слов, она явно зашевелилась.
— Я пытаюсь быть не из «таких», — тихо ответила я, а потом все же не удержалась: — Вы не любите землян?
— Я ко всем отношусь лояльно, — заверил Коллинз, — но те земляне, с которыми мне довелось встречаться, оставили о себе не лучшее впечатление.
Что-то такое было в его словах, значимое, важное, над чем стоило поразмыслить. Но не сейчас, а в спокойствии и одиночестве.
— А капитан? — сама не знаю, что мной руководило, когда я задала этот вопрос, но когда сообразила, что делаю, было уже поздно. — Он тоже не любит землян? — все же мне было важно знать, все дело во мне лично или все-таки в моей планете.
Кажется, доктор удивился моему вопросу.
— Александр? — даже переспросил он, потом сделался серьезным: — Нет, не думаю. Хотя у него как раз были бы причины.
— Какие причины? — не поняла я.
Но лицо Коллинза оставалось предельно серьезным.
— Идите, Морган, — он мягко подтолкнул меня к двери. — Идите, отдыхайте.
Опять какие-то загадки! Я с этими лондорцами с ума сойду!
Но я благоразумной заткнулась и вышла.
