В "Бессмертном" мир под непривычным светом видит человеческие связи как нечто неотъемлемое от технологий и машин. Книга открывает двери в глубины эмоций и взаимоотношений, где даже самая простая связь может стать вечной. Приглашаю вас на невероятное путешествие через сердца и мозги — от фантастики до библиотеки человеческого взаимодействия....
* * *Надо было видеть лицо бортового доктора Генри Коллинза, когда мы всей компанией ввалились в медотсек. Я даже сама забеспокоилась за здоровье медика.
— Мать твою! — совсем некультурно выдохнул он."
"А посмотреть, действительно, было на что. Я обнимала свои пострадавшие ребра одной рукой, а второй, одновременно, отбивалась от гложимого чувством вины Ригза, который настаивал, что должен меня нести. С другой стороны от меня нервно подпрыгивал старпом, то и дело вскидывая руки, чтобы немедленно подхватить меня, если я вдруг решу упасть.
Все же Коллинз был на этом корабле не новичком, и ему хватило пары секунд, чтобы оценить ситуацию.
— Райан, опять калечишь новеньких, — не спросил, а констатировал врач.
Ригз виновато втянул голову в плечи и оправдываться не стал. Лицо — выражение покорности и мировой скорби.
— Я сама виновата, — вмешалась я, не хватало еще, чтобы на сержанта спустили всех собак за мою выходку, в конце концов, он же меня предупреждал, и все, что произошло, было следствием решений, принятых мной самой.
Коллинз приподнял одну бровь, выражая полнейший скептицизм.
Хорошо, не верит и не надо. Я в очередной раз откинула руку Ригза, пытающегося меня поддерживать, прошла к койке, застеленной белой простыней, и уселась на нее.
— Вы доктор, или как? — совершенно беспардонно поинтересовалась я. — Лечим, или нотации читаем?
Все присутствующие переглянулись, а потом их взгляды скрестились на мне.
— Да, — ответила я на их невысказанные вопросы, — я хамка и грубиянка, и сейчас мне адски больно, поэтому я хочу не искать виноватых, а получить свою дозу болеутоляющего.
От моего грубо прозвучавшего голоса Коллинз будто очнулся, нахмурился.
— Так, у меня пациент, — он замахал руками на сгрудившихся у двери лондорцев, — так что прошу освободить помещение.
Старпом первым развернулся на выход.
— Я зайду позже, — пообещал он мне, я пожала плечами: пусть заходит, если ему хочется.
— Эх, — вздохнул Ригз, тоже собираясь уходить, — пойду, доложусь Александру.
А вот этого нам точно не нужно…
— Стой! — воскликнула я, чем снова приковала к себе всеобщее внимание. — Не надо к капитану, — на этот раз мой голос прозвучал значительно тише.
— Это еще почему? — не понял Эшли.
