Автор
В четверг утром 11 сентября Венис Олдридж уже знала исход дела. Казалось, мир вокруг нее замер в момент перед трагическим разрывом истины. Четыре недели до своей казни — это время, когда мысли жертвы начинают обращаться к суду, а каждый день выглядит как последний.
Несколько серебристых березок, и вот лес, словно чудом, закончился, а перед Октавией раскинулся зеленый океан из камыша; растения шелестели, шуршали, тихо покачивали слабыми верхушками и тянулись вдаль, насколько видел глаз. Они застыли на месте, тяжело дыша от напряжения, и смотрели на колышущееся зеленое пространство. Здесь поселилось само одиночество.
– Это оно? То самое место? – спросила она взволнованно.
– Не совсем. Вон туда нам надо попасть.
Эш протянул руку вдаль над камышовым болотом. Впереди, немного правее, метрах в двухстах Октавия заметила верхушки деревьев, еле различимые над камышами.
– Там стоит заброшенный дом. На маленьком островке. Никто туда не заглядывает. Он и есть наша цель.
Эш смотрел вперед, и Октавии казалось, что его лицо светится от счастья. Таким она его еще не видела. Он был похож на ребенка, который знает, что вот-вот получит долгожданный подарок. Сердце Октавии сжалось: когда он смотрит на нее, его лицо никогда не загорается такой радостью.
– А как мы туда попадем? – спросила она.
– Тропинка есть, но очень узкая. Придется вести мотоцикл перед собой.
Эш шагнул ближе к камышам и пошел вдоль болота, высматривая переправу. Потом вернулся со сло-вами:
– Есть. Садись назад. Какое-то расстояние можно проехать. Почва вроде твердая.
– Можно я сниму парик? Чертовски надоел, – спросила Октавия.
– Никаких проблем. – И он, почти сорвав с нее парик, отшвырнул его в сторону.
Он подвел мотоцикл к началу переправы. Песчаная тропа через болото была около метра шириной. Камыши по обе стороны были такими длинными, что их верхушки раскачивались высоко над головами молодых людей. Они словно медленно ехали через густой лес, полный шелеста зеленой и бледно-золотой листвы.
– Лучше буду его толкать. А ты иди сзади.
Иногда тропа так сужалась, что камыши щекотали плечи Октавии.
